– О’кей, – сказала Искра. – Когда выдвигаемся?
Смог демонстративно закатил глаза. Огоньку показалось, что Шенджи мысленно – тоже.
Сам он всеми силами постарался, чтобы его голос прозвучал ещё более бесстрастно. Если это, конечно, было возможно.
– Я иду один.
– Эй, – возмутилась Искра. – Так не пойдёт. Мы так не договаривались. Мы всё делаем вместе!
– И вместе делим добычу, – продолжил Огонёк. – Ты что, думаешь, что я заберу всё себе? Конечно, мы поделим по-честному, ведь мы все в этом участвовали.
– Я не про это, – смутилась Искра. – Ну просто… это же ферма. Неужели ты собираешься так рисковать, идя туда в одиночку?
Она была совершенно права. То, что он собирался сделать, казалось чистейшим самоубийством. Но тащить туда всех – выглядело не меньшей глупостью.
Огонёк пожал плечами:
– Если я пойму, что там опасно, то и не полезу туда. Вряд ли добыча в таком случае всё ещё осталась живой.
Искра попыталась было что-то сказать, но осеклась и кивнула.
– Не скажу, что это гениальное предложение, но тебе решать, – подал голос Шенжди. – Надеюсь, что ты вовремя успеешь понять, что там опасно.
– Но давай мы хотя бы просто подождём тебя снаружи? – предложил Смог. – Постоим на стрёме, мало ли что?
– И я должен буду думать не только о том, как выжить и как найти добычу, но и о том, не случилось ли что с вами? – огрызнулся Огонёк. – В самом деле – мы что, дети, которые таскаются толпой? Проводите до доков, если так охота.
Они проводили его до доков, а потом он ещё долго оглядывался и прислушивался: не пробирается ли за ним тайком кто из них. С Искры бы сталось. Но кажется, она вняла его увещеваниям и не стала спорить с вожаком. А может быть, ей было стыдно перед Смогом. Или ещё что. Неважно.
То, что ферма уже близко, Огонёк понял, когда увидел на ветке птицу. Небольшая, размером с галку, она смотрела на него абсолютно человечьими глазами на крупной лобастой голове.
– Привет, – зачем-то сказал ей Огонёк. Он не очень знал, как вести себя с дикими мутантами. Поговаривали, что они неразумные и в большинстве своём агрессивные. Неконтролируемый коктейль из генов модифицировал тела в ущерб сознанию и интеллекту.
Галка наклонила голову и моргнула. Затем приоткрыла клюв.
Огонёк ожидал чего угодно: карканья, визга, вопля, даже человеческой речи. Но не того, что на него упадёт глухая, тяжёлая тишина, от которой тут же заложило уши. «Инфразвук», – понял он. Ну или что-то вроде того. Что-то на тех частотах, которые люди не слышат. А слышит… кто? Неужели галка только что оповестила обитателей фермы о том, что он идёт? И зачем? Чтобы те разбежались… или наоборот?
Он быстро наклонился и подобрал камень. Когда он выпрямился, галки уже не было.
Голые ветки кустов вокруг фермы сплелись, сцепились колючками, словно создав плотный непроходимый забор. Жухлые мёртвые листья чуть шевелились, хотя не было ни дуновения ветерка. Огонёк внимательно осмотрел колючки. Нигде не блестели капли, не выделялся тягучий сок – а значит, можно было надеяться, что кусты не ядовитые. Тем не менее, он тщательно проверил одежду, заправил штаны в голенища высоких ботинок, опустил рукава как можно ниже: не стоило рисковать, позволить оставить на себе хоть единую царапину.
К его удивлению, кусты не особо сопротивлялись, когда он начал проламываться через них. Во всяком случае, не более, чем это сделали бы обычные кусты. «Может быть, это пустая ферма», – подумал он. Пустыми называли фермы, генетический материал которых иссяк, пожрал самого себя, растворился, рассосался. «Может быть, и галка мне просто померещилась, а на самом деле здесь безопасно». Эта мысль заставила его воспрянуть духом. «А значит, и добыча тоже тут. Вряд ли она покинет это укромное и безопасное место без нужды».
Кусты сомкнулись за ним – так, как смыкаются обычные кусты, без чавканья, без попытки зацепиться за край одежды, потянуть обратно к себе, в свою гущу.
Он огляделся. Справа от него в сумерках темнели обломки лошадиного загона, слева – что-то похожее на ушедшую в землю и сгнившую водокачку. Сами же корпуса ферм – впереди, метрах в двустах – исщеперившиеся[4] балками и прорехами в крышах и стенах, напоминали спящего дракона.
– Ну ладно, – Огонёк потёр нос.
В общем-то всё понятно: загон был всего лишь куском земли, огороженным забором из десятка столбов, водокачка превратилась в груду металла и дерева. Прятаться там нет смысла: или будешь на виду как на ладони, или намертво застрянешь в ржави и гнили. Оставалась только сама ферма – лабораторные и производственные корпуса.
4
Слово используется, чтобы придать корпусам ферм почти человеческую или даже звериную черту, как будто они хаотично торчат, изгибаются, выглядят странно и беспорядочно.