– Видишь, он не совсем безнадёжен, – говорит она.
– Похоже, что так, – отвечает голос старика.
– …киберплаты светятся в ночи… неги нитро-цифровой лучи…
– Но ему ещё нужно научиться выражать свои мысли, не прибегая к этой ужасной пурпурной прозе.
– Ну, в этом весь он. К тому же, когда-то и ты был таким же.
– Это правда. Чистая правда.
– Вряд ли он станет более покладистым, когда узнает, кто ты. Вы ведь с ним одинаковые.
Голос в моей голове начинает смеяться.
– Что же в таком случае Кун вкладывал в понятие «парадигма», и какова «структура» научных революций? Вообще-то, во всём этом и близко не было тех чудес, о которых говорил бумерит. Во-первых, в истории современной науки Кун выделял не три или четыре, а несколько сотен смен парадигм. Как пишет об этом Ян Хакинг (Ian Hacking), «В „Структуре научных революций“ описаны сотни революций, происходивших в различных научных дисциплинах и, как правило, основанных на трудах множества исследователей. В число таких революций входит не только химическая революция Лавуазье, но и открытие Рентгеном рентгеновского излучения, гальванические элементы и батарейки, квантование энергии и многочисленные достижения термодинамики».
– Иными словами, практически любой эксперимент, предоставлявший новые данные, становился новой парадигмой, поэтому новой парадигмой можно назвать даже батарейку. У каждой «парадигмы» есть экспериментальный и социальный аспекты, связанные не только с идеями, но и с реальными практиками. Кун «использовал слово „парадигма“ как для обозначения устоявшихся и признанных моделей научной практики, так и для местных социальных структур, которые сохраняют эти стандартные модели через обучение, поощрение и проч. Чудесным образом распространившись и завоевав популярность, это слово вошло в лексикон всех авторов, пишущих о науке, за исключением самого Куна, отказавшегося от его использования. Сейчас „парадигма“ – это мёртвая метафора».
– Сейчас «парадигма» – это мёртвая метафора, – повторил Ван Клиф. – Но только не для бумерита, продолжающего каждый год выпускать сотни книг, посвящённых новой парадигме.
Экстаз – это больно. Есть ли у меня тело? И с кем я слился: с Хлоей, с Джоан, с Богом или с Богиней? Где я: в мире углерода или в мире кремния? Я наблюдаю или за мной наблюдают? Сияющее блаженство освещает спасительные небеса, DJ Pollywog играет «Heading toward Omega» от Atomic Babies[108]. Быстрее, быстрее!.. Стук музыки – это бесконечный оргазм, пульсирующий в ритме звёзд. Я не знаю где я, и всё же меня не покидает одна мысль: это явно не мир наших отцов.
Слайд № 8: «Парадигма „У-меня-есть-новая-парадигма“». Я потёр глаза, встряхнул головой, посмотрел на слайд.
– Это ведь интересная тема, да, Ким?
– Да, но только не в этом мире. После того как Джефферсон впервые выступил с этой темой, его пригрозили взорвать.
– Ты шутишь?
– Богом клянусь.
– Но за что?
– Ну, ты же знаешь, у злобного зелёного мема красное сердце. В этом вся суть бумерита.
– Переведёшь?
– Если ты наступаешь кому-то на больную мозоль, жди агрессии. Все эти разговоры о мире и любви распространяются только на тех, кто с ними согласен. Джефферсона почти два года охраняла полиция.
Весь мой энтузиазм мгновенно исчез. И всё же, в начале выступления Марк Джефферсон казался довольно спокойным.
– Здравствуйте, друзья. На этот раз мы поговорим о самой распространённой форме «новой парадигмы». Иногда мы называем её «Парадигмой 415», используя телефонный код Сан-Франциско, ставшего эпицентром этой парадигмы, хотя, разумеется, она не ограничена никакими географическими рамками. – Он улыбнулся и посмотрел в зал. – Поэтому обычно мы называем её «Парадигмой “У-меня-есть-новая-парадигма”».
Большинство слушателей добродушно рассмеялось.
– Парадигма «У-меня-есть-новая-парадигма» концентрирует вокруг себя практически все интеллектуальные течения бумерита: антимодернизм, анти-Просвещение и антивестернизацию (принимаются только возникшие на Западе новая физика, теория систем и интернет, хотя, по мнению феминисток, все западные науки являются формами изнасилования), сильный ретро-романтизм (с его религиозной верой в благородного дикаря и «недиссоциированное» племенное сознание, мифологию Геи, возвращение Богини и плюралистического рая, который существовал до появления современного мужского эго и будет воскрешён с помощью новой парадигмы – женской, связывающей, объединяющей, заботливой и так непохожей на старую мужскую, разделяющую, аналитическую и бесчувственную – тут, обычно, ссылаются на Кэрол Гиллиган); социальное конструирование реальности (на которое опирается деконструкция западного проекта модернизма); крайние антииерархические взгляды (ведь все иерархии – это формы социальной зависимости, угнетения и дискриминации), неуёмный плюрализм, контекстуализм и конструктивизм («свободная игра означающими» позволяет низвергнуть господствующую версию эпистемологии) и готовность к диалогу (морально превосходящему все другие формы взаимодействия); всё это обязательно сопровождается представлениями о якобы холистической духовности (для постижения которой не нужна практика – достаточно усилия мысли) и в некоторых случаях – интересом к изменённым состояниям сознания и пиковым переживаниям (как правило, вызванным психоактивными веществами вроде айяуаски), усиливающим увлечение внешними формами племенного и шаманского опыта.