— Эй, ты идешь сегодня вечером с Клодией? — спрашивает она.
— Да, она подвезет меня.
— Хорошо, — говорит мама, кивая. Потом как-то неуверенно заходит в комнату. Что-то новенькое. — Послушай, Вивиан, я не поеду сегодня на игру с бабушкой и дедушкой, — начинает она, и я замечаю, что ее улыбка какая-то натянутая.
— Они не пойдут? — спрашиваю я.
— Нет, просто… — Она делает паузу, пока я натягиваю футболку через голову. Во время такого разговора не следует стоять в одном лифчике и джинсах.
— Мам, что такое?
— Помнишь Джона? — начинает она, ее беспечный голос звучит натянуто. Я чувствую, как уголки моего рта опускаются.
— Тот парень, который голосовал за республиканца? — спрашиваю я и пытаюсь приподнять бровь. Знаю-знаю, я настоящая заноза в заднице.
Моя мама слегка закатывает глаза. По крайней мере, так она выглядит естественнее.
— Да, Виви, тот парень.
— Да, я помню его.
— Ну, знаешь, мы вместе работаем в клинике, и оказывается, что он один из врачей футбольной команды. Он сидит на трибуне во время матча на случай происшествий.
Вау, он голосует за республиканцев и приглядывает за неандертальцами-сексистами. Крутой парень.
— Ладно, и?
— Он пригласил меня выпить с ним после игры. Может быть, в «Уютном уголке».
«Уютный уголок» — один из баров Ист Рокпорта, в которые мама ходит в очень редких случаях. Обычно она ходит с другими медсестрами. Говорит, ей нравится, что на музыкальном автомате написано Runaways.
— Ладно, — снова говорю я, потому что не знаю, что еще сказать. Интересно, нравятся ли республиканцу Джону Runaways. Очень сомневаюсь.
— Я просто хотела, чтобы ты знала, что я могу приехать домой поздно, но не слишком, — говорит она. На ее лице снова фальшивая улыбка, а в голосе — слабая надежда.
— Так он ведет тебя на игру?
— Да, он заберет меня. Тебе не нужно выходить из комнаты. Я сама выйду к нему, когда он подъедет.
— Машина с наклейкой «Делоуб» на бампере?
— Да, Вивви, — глубокий вздох.
— Ладно, — говорю. — Ну… хорошо провести время.
Мама задерживается на несколько мгновений, и я знаю, что она раздумывает, нужно ли попытаться поговорить об этом. Но потом просто притягивает меня к себе, обнимает и целует в висок. Она пахнет духами с запахом ванили, и внезапно мне становится так стыдно.
— Мам, — говорю, когда она выходит из моей комнаты.
— Да?
— Хорошо провести время.
Наконец-то ее глаза загораются по-настоящему.
В действительности игра была неплоха. Клодия забирает меня, потом мы едем за Люси. Она ждет нас на пороге маленького бело-зеленого бунгало и подбегает к машине в джинсах и белой футболке с красными полосами на рукавах и воротнике. На ее руке болтается дюжина красных пластиковых браслетов. Я все еще вижу сердечки и звездочки, кажется, она их даже чуть подкрасила.
— Привет, — говорит Люси. — Спасибо, что приехали за мной.
Она залезает на заднее сиденье и сразу же устраивается посередине, чтобы выглядывать между передними сидениями.
— Я в первый раз куда-то выбираюсь с тех пор, как переехала сюда. — Кажется, она нервничает.
— Ерунда, — говорит Клодия. Рядом с Люси легко находиться. Когда мы встречаемся с Сарой, Кейтлин, Мэг и другими девушками, Люси легко общается с ними. Она легко вживается в роль забавной новенькой, непринужденно комментирующей традиции футбольных матчей Ист Рокпорт Хай.
— Подожди, сколько денег они потратили на большой экран? А разве наши учебники по математике еще не с 1970-х годов?
— А когда Митчелла Уилсона будут вывозить на золотой карете, запряженной белыми лошадьми?
— Если «Пираты» проиграют, мы все выпьем «Кул Эйд»[16], ладно?
Мы с девочками рассказываем Люси все городские сплетни, показываем ей бывших футболистов «Пиратов» на трибуне, которые могли стать большими звездами Национальной футбольной лиги, если бы не получили травму или их не выкинули из колледжа за вождение в нетрезвом виде. Теперь это старики с пивными животами в оранжевых футболках болельщиков Ист Рокпорт Хай. Они следят за каждым движением на поле безразличным взглядом. Когда мы пробираемся через толпу к «Бустер Бут» за попкорном, я сталкиваюсь с бабулей и дедулей. Люси мило улыбается и здоровается, смотрит им в глаза и пожимает руки. Уверена, позже бабуля опишет ее как «та миленькая испанская девочка, которая была так очаровательна».
Я вижу маму на первом ряду за скамейкой команды. Она следит за игрой, но не хлопает и не кричит. Она не видит меня. Я специально не рассматриваю мужчин, сидящих рядом. Не хочу заметить Джона.
16