— Слушаю вас, господа, — повернулся старший приказчик к новым покупателям и обомлел: прямо в лицо ему смотрел чёрный глазок Хино[17]. Младший приказчик в это время стоял к ним спиной, раскладывая штуки по полкам. Почувствовав напряжённую, недобрую паузу, он обернулся и мгновенно, как марионетка, которую дернули за веревочку, задрал руки. Лицо его посерело от страха, но – странно! – угодливая улыбочка не исчезла.
— Господин офицер изволит… шутить? — вымолвил наконец, запинаясь, старший.
— Нет, не шучу! — холодно сказал Александр. — И вам не советую. Ведите-ка меня в ваши закрома. — стволом револьвера он показал влево от прилавка на дверь, скрытую шторами из разноцветных бамбуковых висюлек.
Старик покорно направился к двери, но на пороге остановился.
— Ключа от кассы всё равно нет. Он у хозяйки…
— Захочешь жить – откроешь! Иди вперёд!
Они ушли в боковую комнату за прилавком. Младший приказчик так и стоял со вздетыми руками, боясь пошевелиться, хотя Надя держала его только под прицелом своих глаз.
Через несколько минут Александр вышел один. В правой руке он держал револьвер, в левой – саквояж с округлившимися боками. Перехватив безумный взгляд приказчика, брошенный на дверь, понимающе усмехнулся:
— Ваш коллега в обмороке. Помогите ему. И не торопитесь выходить из магазина: на улице наши люди! Хозяину наше нижайшее!
Они вышли из магазина, неторопливо пересекли улицу, подчёркнуто медленно сели в экипаж. Григорий, не обладая такой выдержкой, заскочил одним прыжком. Александр негромко сказал Ивану:
— Гони! И в первый же проулок – сворачивай!
Уже на другом конце города бросили у трактира позаимствованный Рублёвым невесть у кого экипаж, отдышались, привели себя в порядок. Александр снял белый китель и фуражку, оставшись в чёрной сатиновой косоворотке и чёрных брюках, затолкал форму в саквояж.
Надя неожиданно спросила Григория:
— Скажите, Воложанин, только честно… Почему вы не пошли с нами в магазин, остались караулить на улице. Побоялись?
— Меня там хорошо знают, — глухо ответил юноша, — Это магазин моей матери.
— Степан, неужто ты?
— Я. Здорово, Ваня!
— Не узнать тебя в штатской одежке. Ты смотри, даже усы с бородкой отпустил! А помнишь, как тебя, безусого, унтер Семериков шпынял?
— Помню, Ваня, всё помню… Только ты не очень-то шуми. И вообще пошли отсюда – слишком людно… Вон туда, на лавочку.
— Понимаю, Степа, извиняй. Это я на радостях. Ты ведь в бегах… Ищут тебя. Меня тоже допрашивали. А я: ничего, мол, не знаю, не ведаю!..
— Ладно. Расскажи лучше, как тебе на миноноске служится?
— Потяжелее, чем в экипаже было. Командир сволочь, каких мало! Мордуют нашего брата… Но ничего, скоро за всё расквитаемся! Братва у нас на «коробке» отчаянная! Один Пайков чего стоит – зверь мужик…
— Серый небось?
— Серый? Вот те квас! Это как понять: дурак что ли?
— Да нет, это мы так эсеров кличем. С.-р: – значит, серый. В шутку, конечно.
— Ишь ты! А своих эсдеков как называете?
— А с.-д. – седые. Наш Ковальчук однажды на сходке крыл одного эсера прямо из басни: ты, говорит, сер, а я, приятель, сед и волчью вашу я давно натуру знаю!..
— А чего это он на него так осерчал?
— Так ведь тот ничего не придумал лучше, как убить губернатора Флуга!
— Ну и правильно придумал! Давить надо этих гадов!
— Эх ты, Иванушка-дурачок! Да не щурься, не злись! Пойми: даже если эсеры убьют Флуга – что изменится? Поставят другого, свято место пусто не бывает! А за это поплатятся жизнью десятки людей… А ты, я вижу, тоже «сереешь» понемногу?
— А что, эсеры – ребята что надо! Не только речи говорят, но и дела делают!
— Да, дай им волю: таких дел наделают – всем амба будет!
— Помирать – так с музыкой!
— Не торопись, Ваня, на тот свет, на этом ещё много дел… Да, жаль, думал, с нами ты пойдёшь. К тому же наборщик ты, а нам типографские – во как нужны! Но, видать, крепко тебя серые сагитировали. Я ещё понимаю крестьян, которые слепо верят эсерам, но ты-то городской, пролетарий…
— Ежели помочь что надо, Стёпа, можешь на меня рассчитывать. Но дорогой я пойду своей. Ты меня знаешь, я упрямый!
— Ну ладно. А всё ж подумай. На вот тебе пяток листовок, почитай сам и братве передай на миноносце… Отчаянная, говоришь, братва на «Скором»? Ну вот, почитайте, может, не такими отчаянными будете, когда узнаете, чему учат серые…
Из листовки Владивостокской группы РСДРП «Чему учат социалисты-революционеры».