Стихия крови редко встречается среди аристо. Так же как и стремление адаптировать родовые техники под огнестрельное оружие. Алекса же была «Оком государя», что в табели о рангах ставило её гораздо выше большинства военных чинов государства. И у неё были очень хорошие учителя.
Серия грохочущих выстрелов в спину заставила китайца, облаченного в одеяние буддистского монаха-паломника, слегка пошатнуться и окутаться сверкающим покровом из искр. Пули в полёте превращались в рой мелких, кроваво-красных кристаллов, при попадании взрывавшихся облаком бурой пыли, что в свою очередь продолжала терзать выставленный китайцем щит.
– Леон! Наше последнее занятие! Это твой единственный шанс! Используй клинки и призови его! Действуй, внук! Действуй!
Хаттори Хандзо о многом мне успел рассказать, и лишь малая часть из этих знаний была опробована в деле хотя бы раз. Как, например, «клинок духа». Для него требовалось клинковое оружие из сверхпроводящего металла и ген Хаттори, то есть умение тонкой манипуляции, позволявшее создать из спрессованного множество раз «доспеха духа» настоящее оружие. Меч Ли Сун Сина, как показал эксперимент в зале казино, тоже вполне подходил для этих целей. А вот призыв…
Время растянулось, замедлилось, тягучей патокой облепило часть мироздания, стоило мне только воззвать к изнанке мироздания. Отклик на него пришёл незамедлительно – я почувствовал, как рядом появился кто-то незримый, плещущий во все стороны такой же яростью, как и я, готовый рвать моих врагов на части. Тень под моими ногами взметнулась вверх, окутала тело и впиталась в него без остатка. Дикая ослепляющая боль опалила сознание, но я упрямо – сделал шаг вперёд и, направив меч на готовившего ответный удар врага, исступлённо рыкнул:
– Ryuu ga waga teki wo kurau![2]
Глава 19
Его сны были беспокойными и мучительными – обнажённый Котаро метался на мокрых от пота простынях, наматывая их на себя липким телом, и тут же принимался срывать их, расцарапывая скрюченными пальцами смуглую, покрытую сложной вязью чёрно-красных татуировок кожу. Порождения ночных кошмаров не желали оставлять в покое свою законную добычу, терзая его подобно демонам Дзигоку.
Прохладный воздух с улицы еле-еле проникал в больничную палату через приоткрытую форточку, тусклый солнечный свет едва-едва пробивался сквозь плотные шторы, погружавшие комнату в полумрак – обитель вернувшегося к жизни синоби переполняли запахи лекарств и мускуса, пока порыв резкого, злого ветра не распахнул форточку настежь. Холодный поток пробрался в палату бесшабашным грабителем, под звон застонавшего от удара стекла перевернул попавшиеся на пути вазочки с икебанами, разбросав засохшие стебли, цветы и листья по полу, и добрался до спящего. Его любопытное прикосновение к разгорячённому телу заставило Котаро съёжиться, оглушительно чихнуть и проснуться.
– Когда же это закончится?! – выругался он на старониххонском диалекте. – С каждым разом всё только хуже и хуже!
Кошмары были особенными – в них его подвергал пыткам демон, заставляя испытывать муки, неотличимые от реальных, разве что не оставлявших следов на теле. Демон требовал от Котаро действий, требовал отыскать и уничтожить носителя некогда проклятой им крови и столь ненавистной им обоим фамилии – последнего представителя рода Хаттори. Пытки начинались всякий раз, стоило только воскресшему спустя пять веков беспамятства синоби сомкнуть глаза, принуждая его к действиям. Но не приносили результата – Котаро не желал действовать вслепую и бросаться сломя голову в неизвестность.
Его переполняло раздражение, свойственное любому невыспавшемуся человеку, перемешанное с усталостью и опустошённостью. Три дня назад Котаро очнулся в больнице, пристёгнутый к кушетке прочными широкими ремнями за запястья и щиколотки, опутанный гибкими шлангами капельниц и проводами датчиков – врачи захолустной больницы упорно боролись за жизнь чудом выжившего в горах человека, честно исполняя свой долг. Передать их удивление тем, что очнувшийся заговорил с ними на странном, но смутно знакомом и отдалённо понятном языке, при помощи слов было почти невозможно.
Котаро окружили заботой и уходом, напичкали лекарствами, витаминами и накормили, заодно проведя обследование организма странного человека. Кипа документов с выводами врачей и многочисленными анализами, подкреплённая десятком фотографий, отправилась по инстанциям, а с выжившим какое-то время не знали что делать, частично предоставив его самому себе. Разумеется, под чутким присмотром всевидящего ока камер видеонаблюдения.