Выбрать главу

Мой брат, Роза и Лео Иогихес, руководство движения спартаковцев, верили в русско-немецкое сотрудничество. Лео сначала противился. Ранним летом 1918 г. - вскоре после Брест-Литовска - я сообщил ему о своих подозрениях, которые уже превратились в уверенность; он сначала отказался верить. При следующей встрече он сказал, что я был прав, что все мои предположения оправдались. Мой брат и Роза думали так же, как я. Это нашло отражение в письмах Спартака и политических высказываниях в [рукописном] наследии моего брата. Правда, они всегда надеялись, что честным элементам среди русских товарищей еще удастся повернуть руль. Без сомнения, причиной убийства всех троих было то, что стало ясно, что они сознавали опасность и что они используют все свое влияние, дабы воспрепятствовать такому развитию. Было ясно, что, пока они живы, игра, которая была начата - и которая продолжается и по сей день - не пройдет. Ни один из них не попал в зависимость от Москвы, которая позже так распространилась.

46. К разделу о провокаторах относится и упомянутый выше разоблаченный на процессе Ледебура Тиссенхаузен. О роли, которую он сыграл, упоминал в своем контрреволюционном [сочинении] "Революция над Германией" Фолькманн. Фолькманн, конечно, искажает происходившее. Но события в контрреволюционном лагере он порой описывает с циничной откровенностью, например, он рассказывает, что доносы, которые вследствие контрреволюционной шумихи к ним поступали, тщательно регистрировались, а потом - увы - просто исчезали.

47. Пожар рейхстага был звеном в длинной цепи акций, устроенных контрреволюцией на авансцене, чтобы создать нужную атмосферу - знаменитую психологическую основу - для проведения в жизнь своих планов, а именно, для осуществления тех планов в области внутренней и внешней политики, которые теперь открылись всему миру.

Ошибочное широко распространенное представление, будто преступления начались только с так называемым захватом власти национал-социалистами, поддерживается теми, кто боится, что откроется и их вина в этом. Нет, преступления начались раньше, уже в конце 1918 г., когда были убиты мой брат. Роза, Лео, Эйснер и другие.

Так же прямо, как прямая линия, контрреволюционная политика простирается из 1918 года в современность. Третий рейх это- конечно, не во всех деталях, но во всем существенном - с самого начала запланированное завершение контрреволюции. Состояние, к которому они пришли, война, которую ни развязали, с самого начала были политической целью, даже политическим идеалом германской контрреволюции. К самым страшным преступлениям, развязанным контрреволюцией, относятся диверсии на железных дорогах, которые имели место в Германии и Австрии незадолго до захвата власти нацистами и при которых погибли десятки человек. Одна из диверсий была под Ютербоком, другая - в Австрии, поблизости от венгерской границы.

Преступник, имя которого я сейчас не припоминаю, был арестован в Австрии и там же был осужден на длительное лишение свободы, поскольку смертной казни тогда не было, и был выслан в Венгрию для отбывания наказания. Описания его преступлений после ареста появились в прессе. В газетах я нашел впечатляющее описание того, как он, выехав из Венгрии и пересекая австрийскую границу, выпрыгнул из поезда около места, где должно было совершиться преступление, и его заметил венгерский офицер разведки. Были обнаружены и описания планировавшихся покушений в других странах Бельгии, Франции, Голландии и т. д. Преступник часто бывал в Берлине. У него были связи с чиновниками берлинских спецслужб. Не подлежит сомнению, что покушения, так же как и поджог рейхстага, должны были создать за границей психологическую базу для терпимого отношения к захвату власти национал-социалистами.

48. За пожаром в рейхстаге последовали массовые аресты и допросы. Одним из тех, кто получи повестку из управления полиции явиться к шефу политической полиции оберрегирунгсрату Дилю, был редактор "Vorwarts" Штампфер. Когда после окончания допроса Штампфер собирался уйти, Диль заявил ему, что ему придется остаться, так как он арестован. На это Штампфер ответил, что ему очень жаль, так как министр иностранных дел Нейрат будет от этого не в восторге, поскольку он как раз пригласил его вечером для обсуждения тактики на предстоящих в ближайшее время в Женеве переговорах об объеме разоружении. Диль был несколько смущен. Телефонный звонок Нейрату подтвердил слова Штампфера. После этого перед ним долго извинялись и наконец отпустили.

49. После разоблачения Гренером роли Эберта в ноябре 1918 г. во время Мюнхенского процесса по делу об ударе ножом именно Штампфер в "Vorwarts" [рассказал] о переговорах Эберта с принцем Баденским. В этой связи в его мемуарах говорится о действиях Эберта как о доказательстве умелой государственной политики, в то время как в действительности они были направлены на саботаж революции и всех целей рабочего класса в ходе его пятидесятилетней борьбы, на передачу пролетариата и всей власти в Германии старым реакционным силам, в первую очередь военным. И это преподносится как акт высшей государственной мудрости, с восхвалением Эберта как гениального политика. Штампфер был как раз главным представителем социал-демократической политики, на которую версальский диктат, полностью искажая действительную ситуацию, возложил ответственность за развитие Германии.

50. 9 ноября 1918 г. в Берлине началась "революция", а 10-го вечером в цирке Буш состоялось собрание солдатских и рабочих депутатов, на котором выступили мой брат и Эберт. Мой брат указал на то, что нам еще предстоит решить основную задачу и что необходимо построить новую Германию, а для этого надо разрушить власть старых сил, Эберт же говорил об ужасных условиях перемирия, которые теперь, после создания свободной демократической и социалистической Германии, другая сторона, Антанта, все-таки собирается возложить на Германию, и это ясно показывает, что главным для нее были не ликвидация милитаризма и не создание свободной демократической Германии, а уничтожение немецкого народа, уничтожение Германии как экономического соперника. Теперь весь немецкий народ должен сплотиться и, отбросив все внутренние споры, выступить единым фронтом против стремления врага уничтожить Германию. Эта речь была ударом ножа в спину революции. Она обозначила путь дальнейшего внутри- и внешнеполитического развития. Вместо того, чтобы взять власть из рук старых сил, ее оставили им. Одновременно эта речь заклеймила Англию, Америку и Францию как врагов немецкого народа и таким образом создала психологическую базу для войны.

51. После войны немецкий народ в своем подавляющем большинстве хотел порвать со старым режимом и создать новую демократическую и мирную Германию. Военные, владельцы предприятий тяжелой промышленности и подобные им круги боялись понести ущерб в результате истинного преобразования Германии. Кроме того они опасались, что в этом случае их могут привлечь к ответственности за проводимую ими политику, приведшую к войне, а также политику во время войны, поэтому они были заинтересованы в том, чтобы воспрепятствовать этому. Первым средством для этого было помешать сплотиться элементам, стремящимся к созданию новой Германии; их надо было расколоть. Для этой цели в первую очередь надо было помешать сплочению рабочего класса.

При этом на собрании в цирке действовали очень ловко и очень бессовестно. Стоящий за социал-демократией рабочий класс верил, следуя словам Эберта, произнесенным в цирке Буш, в немецкую социальную и политическую демократию. Он не знал, что эта демократия была лишь мнимой, всего лишь маскировкой, чтобы с ее помощью преодолеть военное положение и потом еще раз сыграть в ту же игру.

Другие рабочие раскусили обман и попытались найти выход из этой сложной ситуации с помощью агитации и путем усиления и воспитания у рабочего класса чувства ответственности и боевой готовности. Реакция была заинтересована в том, чтобы помешать мирному развитию событий, потому что чем больше на передний план выступил бы мнимый характер "переворота", тем больше это вело бы к неизбежному оттоку масс, стоящих за социал-демократией, и переходу их в другой лагерь, что затруднило бы ее политику. Кроме того, надо было привлечь на свою сторону не только рабочие массы; очень важно было также создать себе почву во внешнеполитическом отношении. Этой цели служили инсценированные столкновения и так называемые бои "Союза Спартака".