Былины

Услыхала там девушка поваренна,
Поваренная девка, всё челядинна,
Выходит-то девка на белы́ сени,
Сама-то говорит да таково слово:
«Я пойду-то, девка, на божью церковь,
Скажу-то Пермяту сыну Васильевичу».
Услышал тут Чурилушка Плёнкович:
«Ай же ты, девка-страдница!
Не ходи-ко ты, девка, во божью церковь,
Не сказывай Пермяту сыну Васильевичу,
А возьми-ко ты денег пятьдесят рублей,
А когда ты, девушка, замуж пойдешь,
Подарю я тебе косяк камки,
Еще дорогой камочки заморския».
Ничего того девушка не послушалась,
Пошла-то она да во божью церковь.

Пришла-то она да во божью церковь,
Крест-то кладет по-писаному,
А поклоны-то ведет по-ученому,
На все ли четыре на стороны,
Пермяту сыну Васильевичу в особину:
«Ай же ты Пермят сын Васильевич!
Ты стоишь-то здесь да богу молишься,
Чудным образам ты да поклоняешься,
Над собою сам незгоды ты не ведаешь!
Еще есть у тя в доме нелюбимый гость,
Еще молодой Чурилушка Плёнкович,
И гуляет он со Катериною Микуличной».
Это слово-то ему не в любовь пришло,
Сам он говорит да таково слово:
«Ай же ты, девка, если быль говоришь,
Я буду тебя, девушка, жаловать,
А если ты мне, девка, ложь говоришь,
Я не дам тебе сроку на малый час,
Срублю тебе, девка, буйну голову!»

Выходит он на улицу на белую,
И садился-то он на добра коня.
Приезжает к своим палатам белокаменным,
И сам прошел в палаты белокаменны,
Сам он говорит да таково слово:
«Ай же ты Катерина Микулична!
Что же ты не зашла во божью церковь,
Богу-то там помолитися,
Чудным образам ты да поклонитися?»
Тут возговорит Катерина Микулична:
«Ай же ты Пермят сын Васильевич!
Ты не знаешь разве обрядов наших женскиих?
Еще нельзя-то мне идти да во божью церковь». —
«Ай же ты девка-страдница,
Все-то ты мне, девка, ложь говоришь.
Срублю я тебе, девка, буйну голову,
Не дам я тебе сроку на малый час!»
Жалобнешенько девушка заплакала,
Сама-то говорила таково слово:
«Ай же ты Пермят сын Васильевич!
Сходи-ко на свою конюшню на стоялую:
А как на твоей конюшне на стоялоей
Стоит-то там Чурилин добрый конь».
Сходил-то на конюшню на стоялую,
Увидел там коня доброго Чурилина
И приходит он в палаты в белокаменны.
Тут возговорит Катерина Микулична:
«Ай же Пермят сын Васильевич!
А ездил мой братец тот родимыя
И по далечу ездил он, по чисту полю,
Со Чурилушкой они да соезжалися
Да конями-то они там ведь поменялися,
Да приехал-то братец ко мне родимыя,
Да на Чурилином приехал на добро́м коне».
Тут возговорит Пермят сын Васильевич:
«Ай же ты девка-страдница,
Все ты мне, девка, ложь говоришь!
Я срублю тебе, девка, буйну голову».
Жалобнешенько девушка заплакала,
Сама-то говорит таково слово:
«Ай же ты Пермят сын Васильевич!
Сходи-ко во свою во теплую во ложню-ту,
А спит-то там Чурилушка, он не прохватится».

Он сходил во теплую во ложню-ту,
Он увидел Чурила-то Пленко́вича,
Заздынул он меч-то выше головы,
Срубил он Чуриле буйну голову.
Тут-то Чурилушке и славу поют.
Тут-то Катерина Микулична
Выходит она на сенечки на белые,
На те на переходички на частые:
«Ах ты старый пес, ты седая борода,
А сгубил ты удала добра молодца,
Еще молода Чурилушку Пленко́вича!»