Тут-то богатыри побра́тались,
Побратались они да покрестовались
Да честными крестами да Леванидовыми;
Они клали заповедь великую:
При боях бы нонче, при компаньюшках,
При великом бы нонче да кроволитьице
Не находить-то дружку да ведь на друга.
Скакали-то они на добрых коней
Да поехали богатыри по чисту полю.
Захотелось старому позабавиться,
Говорит он Добрыне таково слово:
«Поправдаемся мы добрым конем».
Добрынюшка бил коня по крутым ребрам, —
Полетел-то у Добрыни добрый конь,
Полетел Добрыня, аки сокол же.
Оглянулся назад Добрынюшка, —
Назади-то старого не видно ведь.
Он кричал-то, зычал да громким голосом:
«Уж ты ой еси, да названый брат!
Уж где ты нонче да оставляешься?»
Старой скричал, зычал громким голосом:
«Уж ты ой еси, Добрынюшка Микитич млад!
Не по-прежнему у меня Сивушка-Бурушко».
Они съехались богатыри, вдруг поехали
Да во ту же во Рязань да во Великую.
Приезжали во Рязанюшку Великую
Да к тому же широку двору.
Ай встречает Добрынина матушка,
Да встречает его, всех от радости,
От великого она да от желания.
Заезжали богатыри на широкий двор,
Разуздали своих коней добрыих,
А скидывали сбрую лошадиную,
Насыпали пшеницы белояровой,
Наливали воды да все медовыи.
Заходили богатыри в светлу светлицу,
Скидывали платьице богатырское.
Нонче ведь богатыри пировать стали.
Прошло время трои суточки, —
Говорит-то старой да таково слово:
«Уж ты ой еси, Добрынюшка названый брат!
Пора мне ехать да во Муром-град».
Распростились богатыри скоро-на́скоро,
Провожали старого да ведь нонеча.
Благодарила его Добрынина матушка:
«Спасибо те, старой казак Илья Муромец!
Ты оставил моего да чада милого».
Провожали ведь старого с широка двора.
Да поехал-то старой скоро-на́скоро.
В славном городе во Муроме,
Во селе было Карачарове,
Сиднем сидел Илья Муромец, крестьянский сын,
Сиднем сидел цело тридцать лет.
Уходил государь его батюшка
Со родителем со матушкою
На работушку на крестьянскую.
Как приходили две калики перехожие
Под тое окошечко косявчето.
Говорят калики таковы слова:
«Ай же ты Илья Муромец, крестьянский сын!
Отворяй каликам ворота широкие,
Пусти-ка калик к себе в дом».
Ответ держит Илья Муромец:
«Ай же вы, калики перехожие!
Не могу отворить ворот широкиих,
Сиднем сижу цело тридцать лет,
Не владаю ни руками, ни ногами».
Опять говорят калики перехожие:
«Выставай-ка, Илья, на резвы ноги,
Отворяй-ка ворота широкие,
Пускай-то калик к себе в дом».
Выставал Илья на резвы ноги,
Отворял ворота широкие
И пускал калик к себе в дом.
Приходили калики перехожие,
Они крест кладут по-писаному,
Поклон ведут по-ученому,
Наливают чарочку питьица медвяного,
Подносят-то Илье Муромцу.
Как выпил-то чару питьица медвяного,
Богатырско его сердце разгорелося,
Его белое тело распотелося.
Воспроговорят калики таковы слова:
«Что чувствуешь в себе, Илья?»
Бил челом Илья, калик поздравствовал:
«Слышу в себе силушку великую».
Говорят калики перехожие:
«Будь ты, Илья, великий богатырь,
И смерть тебе на бою не писана;
Бейся-ратися со всяким богатырем
И со всею поленицею удалою,
А столько не выходи драться
С Святогором-богатырем —
Его и земля на себе через силу носит;
Не ходи драться с Самсоном-богатырем
У него на голове семь власов ангельских;
Не бейся и с родом Микуловым —
Его любит матушка сыра земля;
Не ходи още на Вольгу Сеславьича —
Он не силою возьмет,
Так хитростью-мудростью.
Доставай, Илья, коня собе богатырского,
Выходи в раздольице чисто поле,
Покупай первого жеребчика,
Станови его в срубу на три месяца,
Корми его пшеном белояровым.
А пройдет поры-времени три месяца,
Ты по три ночи жеребчика в саду поваживай
И в три росы жеребчика выкатывай,
Подводи его к тыну ко высокому.
Как станет жеребчик через тын перескакивать
И в ту сторону и в другую сторону,
Поезжай на нем, куда хочешь,
Будет носить тебя».
Тут калики потерялися.
вернуться
Самый известный герой русского эпоса, признанный за главного и другими богатырями, — Илья Муромец. О нем нет сведений в русских письменных источниках ранее XVI в., но свидетельств о его давней популярности больше, чем о каком-либо ином персонаже былин.
В немецкой поэме об Ортните, правителе Ломбардского королевства, Илья Русский (Ilias von Riuzen) — дядя и верный помощник Ортнита, могучий и неукротимый герой. В северогерманской «Тидрек-саге» действуют русский король Владимир и Илья, ярл (то есть приближенный) короля Греции. Оба произведения относятся к XIII в.; есть упоминания об Илье в германских источниках и более ранние, но тоже относящиеся к сфере устного творчества. Они свидетельствуют о популярности русского богатыря и о проникновении его в эпос других народов.
Первое письменное упоминание Ильи в русских источниках относится к 1574 г. Оршанский староста Филон Кмита Чернобыльский жаловался в письме на то, что он оказался без средств и забытым; но, считал он, о нем тоже вспомнят, как об Илье, когда он будет нужен. Христианская церковь признала Илью Муромца святым, он изображался на иконах. До недавнего времени на родине богатыря, в селе Карачарове и в городе Муроме (Владимирская обл.), бытовали предания о следах деятельности Ильи.
В середине XIX в. жители Мурома указывали на старое русло Оки, которое якобы завалил Илья Муромец, сдвинув гору, когда пробовал свою силу; рассказывали о ключе недалеко от Мурома, как о выбитом копытом богатырского коня. Над этим ключом стояла часовня, и считалось, что вода из него дает здоровье и богатырскую силу.
Возвышение Ильи Муромца над всеми другими богатырями — процесс длительный, но его стимулировали два наиболее важных обстоятельства: 1) Илья — выходец из Северо-Восточной Руси, которая с XII в. стала играть ведущую роль среди древнерусских земель; 2) Илья не просто представитель одной из земель, он еще и представитель народа, основного создателя и хранителя эпоса.
вернуться
15. Исцеление Ильи Муромца. Рыбников, I, № 51. Первая часть полупрозаического пересказа, озаглавленного «Святогор с Ильей Муромцем», записанного от Л. Богданова. «Исцеление» редко записывали как самостоятельную былину; с него обычно начинаются былины «Илья и Соловей-разбойник», «Три поездки Ильи Муромца» и некоторые другие.
Былина, начинающая биографию главного русского богатыря, возникла после других былин о нем: надо было объяснить крестьянское происхождение, истоки могущества и неуязвимости Ильи Муромца, исключительные качества его коня. Сложение былины не обошлось без участия кали́к перехожих, бродячих богомольцев, питающихся подаянием. Таким образом, появилась вторая, «христианская» версия получения силы Ильей (первая версия: Илья получает силу от умирающего Святогора).