Пошел Илья ко родителю ко батюшку
На тую на работу на крестьянскую, —
Он дубье-колодье все повырубил,
В глубоку реку повыгрузил,
А сам и сшел домой.
Выстали отец с матерью от крепкого сна — испужалися:
«Что это за чудо подеялось?
Кто бы нам это сработал работушку?»
Работа-то была поделана,
И пошли они домой.
Как пришли домой, видят:
Илья Муромец ходит по́ избы.
Стали его спрашивать,
Как он выздоровел.
Илья и рассказал им,
Как приходили калики перехожие,
Поили его питьицем медвяныим —
И с того он стал владать руками и ногами
И силушку получил великую.
Пошел Илья в раздольице чисто поле,
Видит: мужик ведет жеребчика немудрого,
Бурого жеребчика косматенького.
Покупал Илья того жеребчика,
Что запросил мужик, то и дал;
Становил жеребчика в сруб на три месяца,
Кормил его пшеном белояровым,
Поил свежей ключевой водой.
И прошло поры времени три месяца.
Стал Илья жеребчика по три ночи в саду поваживать,
В три росы его выкатывал;
Подводил ко тыну ко высокому,
И стал Бурушко через тын перескакивать
И в ту сторону и в другую сторону.
Тут Илья Муромец
Седлал добра коня, зауздывал,
Брал у батюшки, у матушки
Прощенье-благословеньице
И поехал в раздольице чисто поле.
Не сырой дуб к земле клонится,
Не бумажные листочки расстилаются, —
Расстилается сын перед батюшкой,
Он и просит себе благословеньица:
«Ох ты гой еси, родимый милый батюшка!
Дай ты мне свое благословеньице,
Я поеду в славный стольный Киев-град,
Помолиться чудотворцам киевским,
Заложиться за князя Владимира,
Послужить ему верой-правдою,
Постоять за веру христианскую».
Отвечат старый крестьянин Иван Тимофеевич:
«Я на добрые дела тебе благословленье дам,
А на худые дела благословленья нет.
Поедешь ты путем и дорогою,
Не помысли злом на татарина,
Не убей в чистом поле христианина».
Поклонился Илья Муромец отцу до́ земли,
Сам он сел на добра коня,
Поехал он во чисто поле.
Он и бьет коня по крутым бедрам,
Пробиват кожу до черна́ мяса,
Ретивой его конь осержается,
Прочь от земли отделяется,
Он и скачет выше дерева стоячего,
Чуть пониже облака ходячего.
Первый скок скочил на пятнадцать верст;
В другой скочил, — колодезь стал;
У колодезя срубил сырой дуб,
У колодезя поставил часовенку,
На часовне ставил свое имечко:
«Ехал такой-то сильный могучий богатырь,
Илья Муромец сын Иванович»;
В третий скочил — под Чернигов-град.
Под Черниговом стоит сила — сметы нет;
Под Черниговом стоят три царевича,
С каждым силы сорок тысячей.
Богатырское сердце разгорчиво и неуёмчиво;
Пуще огня-о́гничка сердце разыграется,
Пуще пляштово мороза разгорается.
Тут возговорит Илья Муромец таково слово:
«Не хотелось было батюшку супротивником быть,
Еще знать-то его заповедь переступить».
Берет он в руки саблю боёвую,
Учал по силушке погуливать:
Где повернется, делал улицы,
Поворотится — часты площади.
Добивается до трех царевичей,
Тут возговорит Илья таково слово:
«Ох вы гой еси, мои три царевича!
Во полон ли мне вас взять?
Ай с вас буйны головы снять?
Как в полон мне вас взять, —
У меня доро́ги заезжие и хлеба завозные;
А как головы снять, — царски семена погубить.
Вы поедьте по своим местам,
Вы чините везде такову славу,
Что Святая Русь не пуста стоит,
На Святой Руси есть сильны могучи богатыри».
вернуться
16. Первые подвиги Ильи Муромца. Киреевский, I, с. 34—39. Записано в Нижегородской губ.
В былине русский богатырь намечает «программу» своей жизни — послужить князю Владимиру, стоять за стольный Киев-град. Эту программу, в которую входит и наказ отца творить только добрые дела, Илья начинает осуществлять уже при первой поездке. По пути в Киев он освобождает Чернигов от осады, устраняет преграду, отделившую этот город от Киева, прокладывает дорогу через непроходимые леса. Илья провозглашает основную идею богатырства как опоры и гарантии безопасности родной земли: «Святая Русь не пуста стоит, на Святой Руси есть сильны могучие богатыри».
Соловей-разбойник, обладающий чертами птицы и человека, — древний мифологический образ, но он включен в историческую обстановку Древней Руси. Быт в его доме (кровосмесительные браки внутри семьи) демонстрирует давно изжившие себя порядки, которые настала пора уничтожить. Общая идея былины, диктуемая историческими условиями, — обеспечение безопасности и единства Русской земли. Более или менее конкретные факты, отразившиеся в былине, назвать трудно: тема разбойничества была актуальна на всем протяжении истории Древней Руси, Здесь эта тема связана с темой цельности Киевского государства. Конец XI — начало XII в., когда распад Киевской Руси становился реальностью, — наиболее вероятное время сложения былины.