Выбрать главу
Тут Владимир-князь да стольнокиевский Он скорошенько вставал да на резвы ножки, Кунью шубоньку накинул на одно плечко, Тут он шапочку соболью на одно ушко, Выходил-то он на свой широкий двор Посмотреть на Соловья-разбойника. Говорил Владимир-князь да таковы слова: «Засвищи-ко, Соловей, ты по-соловьему, Закричи-ко, собака, по-звериному!» Говорил Соловей-разбойник Одихмантьев сын: «Не у вас-то я сегодня, князь, обедаю, А не вас-то я хочу да и послушати. Я обедал-то у старого казака Ильи Муромца,[38] Да его хочу-то я послушати». Говорил Владимир-князь да стольнокиевский: «Ай же старый казак ты Илья Муромец! Прикажи-ко засвистать ты Соловью да по-соловьему, Прикажи-ко закричать да по-звериному». Говорил Илья да таковы слова: «Ай же Соловей-разбойник Одихмантьев сын! Засвищи-ко ты во полсвиста соловьего, Закричи-ко ты во полкрика звериного». Говорил-то ему Соловей-разбойник Одихмантьев сын: «Ай же старый казак ты Илья Муромец! Мои раночки кровавы запечатались, Да не ходят-то мои уста саха́рные, Не могу я засвистать да по-соловьему, Закричать-то не могу я по-звериному. А й вели-ка князю ты Владимиру Налить чару мне да зелена вина. Я повыпью-то как чару зелена вина, — Мои раночки кровавы поразо́йдутся, Да й уста мои сахарны порасходятся, Да тогда я засвищу да по-соловьему, Да тогда я закричу да по-звериному». Говорил Илья-то князю он Владимиру: «Ты Владимир князь да стольнокиевский, Ты поди в свою столовую во горенку, Наливай-ка чару зелена вина. Ты не малую стопу — да полтора ведра, Поднеси-ка Соловью-разбойнику». Тут Владимир князь да стольнокиевский Он скоренько шел в столову свою горенку, Наливал он чару зелена вина, Да не малу он стопу — да полтора ведра, Разводил медами он стоялыми, Приносил-то он ко Соловью-разбойнику. Соловей-разбойник Одихмантьев сын Принял чарочку от князя он одной ручкой, Выпил чарочку ту Соловей одним духом. Засвистал как Соловей тут по-соловьему, Закричал разбойник по-звериному, — Маковки на теремах покривились, А околенки во теремах рассыпались. От него, от посвиста соловьего, Что есть людюшек, так все мертвы лежат, А Владимир князь стольнокиевский Куньей шубонькой он укрывается. А й тут старый казак да Илья Муромец Он скорешенько садился на добра коня, И он вез-то Соловья да во чисто поле, И он срубил ему да буйну голову. Говорил Илья да таковы слова: «Тебе полно-тко свистать да по-соловьему, Тебе полно-тко слезить да отцов-матерей, Тебе полно-тко вдовить да жен молодыих. Тебе полно-тко спущать сиротать малых детушек!»
А тут Соловью ему и славу поют,[39] А й славу поют ему век по веку!

ИЛЬЯ МУРОМЕЦ И КАЛИН-ЦАРЬ[40]

Как Владимир князь да стольнокиевский Поразгневался на старого казака Илью Муромца, Засадил его во погреб во глубокиий, Во глубокий погреб во холодныий Да на три-то года поры-времени. А у славного у князя у Владимира Была дочь да одинакая, Она видит: это дело есть немалое, Что посадил Владимир князь да стольнокиевский Старого казака Илью Муромца В тот во погреб во холодныи. А он мог бы постоять один за веру, за отечество, Мог бы постоять один за Киев-град, Мог бы постоять один за церкви за соборные, Мог бы поберечь он князя да Владимира, Мог бы поберечь Опраксу Королевичну. Приказала сделать да ключи поддельные, Положила-то людей да потаенныих, Приказала-то на погреб на холодныи Да снести перины да подушечки пуховые, Одеяла приказала снести теплые, Она ествушку поставить да хорошую И одежду сменять с нова-на́-ново Тому старому казаку Илье Муромцу. А Владимир-князь про то не ведает.
И воспылал-то тут собака Калин-царь на Киев-град, И хотит он разорить да стольный Киев-град, Чернедь-мужичков он всех повырубить, Божьи церкви все на дым спустить, Князю-то Владимиру да голова срубить Да со той Опраксой Королевичной. Посылает-то собака Калин-царь посланника, А посланника во стольный Киев-град, И дает ему он грамоту посыльную. И посланнику-то он наказывал: «Как поедешь ты во стольный Киев-град, Будешь ты, посланник, в стольном Киеве Да у славного у князя у Владимира, Будешь у него на широком дворе И сойдешь как тут ты со добра коня, Да й спущай коня ты на посыльный двор, Сам поди-ко во палату белокаменну; Да пройдешь палатой белокаменной, Войдешь в его столовую во горенку, На пяту́ ты дверь да поразмахивай, Не снимай-ко кивера с головушки, Подходи-ко ты ко столику к дубовому, Становись-ко супротив князя Владимира, Полагай-ко грамоту на золот стол; Говори-ко князю ты Владимиру: «Ты Владимир, князь да стольнокиевский, Ты бери-тко грамоту посыльную Да смотри, что в грамоте написано, Да гляди, что в грамоте да напечатано; Очищай-ко ты все улички стрелецкие, Все великие дворы да княженецкие По всему-то городу по Киеву, А по всем по улицам широкиим Да по всем-то переулкам княженецкиим Наставь сладких хмельных напиточков, Чтоб стояли бочка-о́-бочку близко-по́-близку, Чтобы было у чего стоять собаке царю Калину Со своими-то войсками со великими Во твоем во городе во Киеве».
вернуться

38

«Я обедал-то у старого казака Ильи Муромца...» — В древнерусской литературе, в устной поэзии некоторые явления обозначались иносказательно-символически. Так, сражение — пир, угощение; в данном случае Илья «угостил» Соловья, поэтому Соловей выполняет только требования богатыря.

вернуться

39

Соловью славу поют... — Речь идет не о славе в ее положительном значении (добрая молва), а о славе как песенной форме сохранения памяти о событиях, связанных с Соловьем-разбойником.

вернуться

40

18. Илья Муромец и Калин-царь. Гильфердинг, II, № 75. Запись от Т. Г. Рябинина.

Противостояние крестьянина-богатыря и князя имеет особое значение для характеристики отношения Ильи к своему главному долгу. Когда Илью просит князь заступиться за Киев, богатырь не говорит о своих обидах; когда из-за личных обид ушедшие из Киева богатыри отказались идти в сражение, Илья, больше всех обиженный, проявляет единственно верное понимание сложной обстановки; когда Калин-царь предлагает Илье перейти к нему на службу, богатырь заявляет, что будет служить Владимиру (тому самому князю, который постоянно оскорбляет богатыря); когда вражеские войска разбиты, именно Илья советует другим богатырям отвести Калина-царя к Владимиру. Действия Ильи, направленные на отражение вражеского нашествия, одновременно противопоставлены поведению других богатырей, которые службу князю Владимиру отождествляют со службой Русской земле. Раз их Владимир обидел, пропадай и Русь! Для Ильи князь неравнозначен понятию Родина. Из былины вытекает и другая мысль: Илья один, как бы он ни был силен, не мог одолеть врага. Только все вместе богатыри сумели это сделать. Былина утверждает важнейшую для эпохи феодальной раздробленности истину: в единстве — сила.

Враги в былинах называются татарами. Возможно, что в ней отложились воспоминания об отражении первого нашествия монголо-татар на Киев в 1239 г.

Опущенная в записи Гильфердинга сцена приезда татарского посла в Киев (она в квадратных скобках) восстановлена по исполнению того же сказителя в другой записи (Рыбников, I, № 7).