На наше село на прекрасное,
На славен на Киев-град,
Наезжает собака Калин-царь.
Собирал собака князей-бояр,
Сорок царей, сорок царевичей,
Сорок королей, сорок королевичей.
У каждого царя, у царевича,
У каждого у короля, у королевича
Силы собраны по сорок тысячей.
Выбирал к себе татарина сильного,
Сильного татарина, удалого,
Сам он говорит таково слово:
«Ай же ты, слуга моя верная!
Поезжай ко городу ко Киеву
Со тем письмом, со я́рлыком,
Еди не пришпектом, не воротами,
Поезжай стеною городовою,
Через тые башни наугольные,
Заезжай на княженецкий двор,
Станови коня середи широка двора,
Ко тому столбу ко точеному,
Привяжи к кольцу ко золоченому.
А поди скоро по перёным сеням,
Заходи во гридню во столовую,
Положи письмо на белый стол,
Положи, пословесно поговаривай:
«Ай же ты, Володимир стольнокиевский!
Чисти во Киеве улицы,
Расчисти ряды во Киеве,
Курь-ка еще зелено вино,
Жди мою силу великую;
Наш-то собака Калин-царь
Хочет у вас поженитися,
От живого мужа жену отлучить,
А стольную княгиню Опраксию».
Скоро татарин поворот держал,
Седлал татарин добра коня,
Ехал ко городу ко Киеву,
Ко стольному князю ко Владимиру:
Не пришпектом ехал, не воротами,
Ехал-то стеною городовою,
Через тые башни наугольные.
Заезжал на княженецкий двор,
Становил коня середи широка двора
К тому столбу ко точеному,
Привязал к кольцу ко золоченому,
И скоро шел по переным сеням,
Заходил во гридню во столовую,
Положил письмо на белый стол,
А сам пословесно выговаривал:
«Ай же ты, Владимир стольнокиевский!
Чисти во Киеве улицы,
Расчисти ряды во Киеве,
Курь-ка еще зелено вино,
Жди мою силу великую:
Наш-то собака Калин-царь
Хочет у вас поженитися,
От жива мужа жену отлучить,
А стольную княгину Опраксию».
Скоро татарин поворот держал,
Скоро бежал на широк двор,
Садился татарин на добра коня,
Ехал назад во раздольице чисто поле.
Тут князю не дойдет сидеть,
Пришла-то беда неминучая;
Бежал он на выходы высокие,
Закричал он во всю голову:
«Ай же вы, русские могучие богатыри!
Подьте ко князю во Владимиру
На тую на думу на великую».
Тут Ильюша воспроговорит:
«Ай же вы, братьица крестовые,
Крестовые братьица, названые,
Молодой Потык сын Иванович,
Молодой Добрынюшка Никитинич!
Видно, пришла князю тревогушка,
Тревога, беда неминучая,
Что тревожит нас, могучиих богатырей.
А подите-ка, братцы, отказывайтесь,
Что не можем мы служить за Киев-град»
Приходит Добрынюшка Никитинич,
Идет молодец по новы́м сеням,
Идет он, будто подпирается,
Ступененки, мостинки подгибаются.
Отворяет он дверь на́ пяту,
Крест кладет по-писаному,
Поклон ведет по-ученому,
Здравствует князя со княгинею:
«Здравствуешь, Владимир стольнокиевский
Со своею со княгиней со Опраксией!
А чего кричишь, тревожишься?»
Говорит Владимир стольнокиевский:
«Ай же ты, Добрынюшка Никитинич!
Как на наше на село на прекрасное,
На славный на Киев-град,
Наехал собака Калин-царь,
Хочет от жива мужа жену отнять,
А стольную княгиню Опраксию».
Говорит Добрынюшка Никитинич:
«Ай же, князь стольнокиевский!
Мои белы ручки примахалися,
Бьючись татаровей поганыих;
Мои резвыя ножки прискакалися,
Мои ясны очи помуталися,
Глядючись на татаровей поганыих.
Не могу больше служить-стоять
За славен стольный. Киев-град».
Тут-то Добрыня поворот держал.
Идет Михайла Потык сын Иванович,
Идет молодец по новым сеням,
Идет он, будто подпирается,
Ступененки, мостинки подгибаются.
Отворяет он дверь на пяту,
Крест кладет по-писаному,
Поклон ведет по-ученому,
Здравствует князя со княгинею:
«Здравствуешь, Владимир стольнокиевский
Со своей со княгиней со Опраксией!
А чего кричишь, тревожишься?»
Говорит Владимир стольнокиевский:
«Ай же ты, Михайло Потык сын Иванович!
Как на наше село на прекрасное,
На славен на Киев-град,
Наехал собака Калин-царь,
Хочет от жива мужа жену отнять,
А стольную княгиню Опраксию»
Говорит Михайло Потык сын Иванович.
«Ай же, князь стольнокиевский!
Мои белы ручки примахались,
Бьючись татаровей поганыих;
Мои резвыя ножки прискакалися,
Ясны очи помутилися,
Глядючись на татаровей поганыих.
Не могу больше служить-стоять
За славе стольный Киев-град»
Тут-то Михайло поворот держал.
вернуться
19. Илья, Ермак и Калин-царь. Рыбников, II, № 120. Записано от Н. Прохорова.
Та же тема, что и в предыдущей былине, с некоторыми осложнениями и вариациями. «Организатором» отказа стоять за Киев выступает Илья Муромец, и в то же время ясно, что ушедшие из Киева богатыри готовы дать отпор врагу. Существенно, что в своих просьбах к богатырям Владимир «забывает» первые и главные требования Калина-царя, а сосредоточивает внимание на последнем: отдать княгиню Калину-царю. С темой защиты родной земли «независимо» от князя сочетается другая важная тема — преемственность богатырских поколений. Илья поручает Ермаку только узнать, много ли силы у противника. Молодой и горячий Ермак вступает в сражение, хотя ясно, что ему одному не справиться с многочисленным вражеским войском. В некоторых вариантах былин горячность Ермака приводит его к гибели.
Сочетание имени-отчества, возможно, досталось молодому богатырю от Ермака Тимофеевича, покорителя Сибири (вторая половина XVI в.), ставшего героем народных песен. Есть предание о другом Ермаке, тоже молодом герое, участнике битвы с татарами на р. Воже в 1378 г. Связь былинного богатыря с этим Ермаком более вероятна.