Старый казак Илья Муромец
Ото сна богатырь пробуждается,
Сам говорит таковы слова:
«Ай же вы, русские могучие богатыри!
Приезжал ли Ермак Тимофеевич
Со тоя горы со высокия,
Со того со шеломя со оскатного?» —
«Не приезжал, де, Ермак Тимофеевич». —
«Ах вы дурни, русские богатыри!
Погубили вы головку наилучшую:
Бьется там Ермак — пересядется!
Скоро седлайте добрых коней,
Все поедемте туда, молодцы!»
Начали они седлать добрых коней:
Стала мать сыра земля продрагивать;
Поезжали ко силе ко татарския.
Как приехали ко силе ко татарския,
Не видят, куда силы край есть,
Не видят Ермака Тимофеевича.
Говорил Ильюша таковы слова:
«Ай же вы, русские могучие богатыри!
Поезжайте, братцы, по крайчикам,
А я поеду по середочке
Искать млада Ермака Тимофеева».
Поехали богатыри по крайчикам,
А Илья поехал по середочке
Искать млада Ермака Тимофеевича.
Не ясен-то сокол по небу разлетывает, —
Млад Ермак на добром коне разъезживает
По тые по силы по татарские;
Куда махнет палицей, туда улица,
Перемахнет — переулочек.
Наезжал Илья из далеча из чиста поля,
Выскочил он со добра коня,
Скочил ему на добра коня,
Захватил его за могучи плечи,
Закричал во всю голову:
«Ах ты, млад Ермак Тимофеевич!
Укроти свое сердце богатырское,
А мы нонь за тебя поработаем:
Ты бьешься, Ермак, — сам пересядешься!»
Тут Ермак Тимофеевич
Укротил свое сердце богатырское.
Прибили они всю силу в три часа,
Не оставили татарина ни о́дного.
А собака Калин-царь,
На чистом поле во белом шатре
Спит он на кроватке — рыбий зуб,
Под тем одеяльцем соболиныим;
Спит он, молодец, проклаждается,
Над собой невзгодушки не ведает.
Как из далеча-далеча, из чиста поля
Наезжает Илья Муромец.
Хватил Калина за желты кудри,
Выдернул с кровати — рыбий зуб,
Бросил его о сыру землю.
Выдернул с кармана плеть шелковую,
Начал его, собаку, чествовать,
А бьет он, сам выговаривает:
«Каково, собака, здесь женитися,
От живаго мужа жену отлучить?»
Тут клянет собака, проклинается:
«Будь трое проклят на веку тоем,
Кто станет во городе женитися,
От живаго мужа жену отлучать».
Тут Илья взял-сломал ему белы руки,
Еще сломал собаке резвы ноги,
Другому татарину он сильному
Ломал ему белы руки,
Выкопал ему ясны очи,
Привязал собаку за плеча татарину,
Привязал его, сам выговаривал:
«На-ко, татарин, неси домой,
А ты, собака, дорогу показывай».
ИЛЬЯ В ССОРЕ С ВЛАДИМИРОМ[42]
А тот ли князь да стольнокиевский
Сделал он, задернул свой почестный пир
Для князей, для бояр да для богатырей,
Для тех богатырей да русскиих,
Чтобы всяко званиё да шло туда
На тот, на тот да на почестный пир
Ко стольному ко князю ко Владимиру.
Забыл он позвать да что лучшего,
Лучшего богатыря — Илью Муромца.
Да тут Ильюше не к лицу пришло,
Раззадорился он да разретивился[...].
Как скоро натянул он свой тугой лук
И клал он тут стрелочку каленую,
Тут-то сам Ильюшенька раздумался:
«А что мне, молодцу, буде поделати?
А я ныне молодец разгневанный,
А я ныне молодец раздраженный».
Как он-то за тем тут повыдумал,
Стрелил-то он по божьим церквам,
По тем стрелил по чудным крестам,
По тем золоченым по маковкам.
Упали маковки на сыру землю.
Сам он закричал во всю голову:
«Ай же голи мои вы кабацкие!
Собирайтесь-ко вы да сюда-то все,
Собирайте маковки все золоченые!
А пойдемте-ко вы да со мной еще,
А пойдем да на царев кабак,
Как станем мы пить да зелено вино,
Станем-то пить да заодно со мной».
Да тут эти голи кабацкие[...]
Обирали маковки те золоченые,
Сами они к нему да прибегают все:
«А батюшко ты, да отец ты наш!»
Пили тут они да зелено вино,
Как пили они да заоднешенько.
Как видит князь, что беда пришла,
Беда-та пришла да неминучая,
Как тут-то он скорым-скорешенько
Сделал он, задернул да почестный пир
Для старого казака Ильи Муромца.
Думал князь да стольнокиевский
Со князьями, со боярами со русскими,
А со теми со могучими богатырями:
«Думайте-ко, братцы, вы думушку,
Думайте-ко, братцы, думу крепкую,
Думайте думу, не продумайте:
Нам кого послать да Илью позвать,
Позвать сюда к нам на почестный пир
Старого казака Илью Муромца?»
Как тут-то они да думу думали:
«А нам есть кого послать Илью позвать —
Пошлем-ко мы Добрынюшку Никитича.
Он ему да ведь брат крестовыи,
А крестовыи-то братец да названыи:
Илья-то Добрынюшку послушает».
вернуться
42
20. Илья в ссоре с Владимиром.
Тема противостояния Ильи Муромца и князя Владимира, в других былинах только сопутствующая ведущему конфликту, стала здесь основной. Забыть позвать на княжеский пир Илью значит обойтись при решении государственных вопросов без главного богатыря. «Пир», который устраивает Илья для «голей», то есть для неимущих людей города, слишком опасен для князя, и он осознает свою «ошибку». Илья снова занимает по праву принадлежащее ему место за княжеским столом.