Былины

Да и едет Сокольник к своему двору,
Ко своему двору, к высоку терему.
Да встречат его матушка родимая:
«Уж ты, чадо ли, чадо мое милое,
Уж дитя ты мое, дитя сердечное!
Уж ты что же едешь не по-старому,
Да и конь-то бежит не по-прежнему?
Повеся ты держишь да буйну голову,
Потопя ты держишь да очи ясные,
Потопя ты их держишь да в мать сыру землю».
Говорит-то Сокольник да таковы речи:
«Уж я был же нынче да во чистом поле,
Уж я видел стару коровушку базыкову [...]».
Говорит-то старуха да таковы речи:
«Не пустым старой да похваляется, —
Да съезжались мы с ним да на чистом поле,
Да и сила на силу прилучилася,
Да не ранились мы, не кровавились,
Сотворили мы с ним любовь телесную,
Да телесную любовь да мы сердечную,
Да и тут мы ведь, чадо, тебя прижили».
А и тут Сокольнику за беду стало,
За великую досаду показалося,
Да хватал он матушку за черны кудри,
Да и вызнял он ее выше могучих плеч,
Опустил он ее да о кирпищат пол,
Да и тут старухе смерть случилася.
У поганого сердце-то заплывчиво,
Да заплывчиво сердце, разрывчиво,
Подумал он думу да промежду собой,
Да сказал он слово да сам себе:
«Да убил я теперя да родну матушку,
Да убью я поеду да стара казака,
Он спит нынь с устатку да с великого».
Да поехал Сокольник в стольно-Киев-град,
Не пиваючись он да не едаючись,
Не сыпал он нынче плотного сну;
Да разорвана лата нынь булатная,
Да цветно его платье все истрепано.
Приворачивал он на заставу караульную, —
Никого на заставе не случилося,
Не случилося нынь, не пригодилося.
Спит-то один старой во белом шатру,
Да храпит-то старой, как порог шумит.
Соскакивал Сокольник да со добра коня,
Заскакивал Сокольник да во бел шатер,
Да хватал он копейце да бурзамецкое,
Да и ткнул он старому во белы груди;
По старому-то по счастью да по великому
Пригодился ли тут да золот чуден крест, —
По насадке копейце да извихнулося;
Да и тут-де старой да пробуждается,
От великого сну да просыпается,
Да скакал старой тут на резвы ноги,
Да хватал он Сокольника за черны кудри,
Да и вызнял его выше могучих плеч,
Опустил он его да о кирпищат пол,
Да и тут-де Сокольнику смерть случилася;
Да и вытащил старой его вон на улицу,
Да и руки и ноги его он о́торвал,
Рассвистал он его да по чисту полю,
Да и тулово связал да ко добру коню,
Да сорокам, воронам да на расклёванье,
Да серым-де волкам да на раста́рзанье.