Былины

А й тут старый казак да Илья Муромец
Он скоренько соскочил да со белой груди,
Брал-то ее за ручушки за белые,
Брал за перстни за злаченые,
Он здынул-то ее со матушки сырой земли,
Становил-то он ее на резвы ножки,
На резвы ножки ставил супроти́в себя,
Целовал ее во уста во сахарные,
Называл ее себе дочерью любимою:
«А когда я был во земле во Тальянскою,
Три года служил у короля тальянского,
Да я жил тогда да у честной вдовы,
У честной вдовы да у колачницы,
У ней спал я на кроватке на тесовоей
Да на той перинке на пуховоей [...]».

Они сели на добрых коней да поразъехались
Да по славну раздольицу чисту полю.
Еще старый казак да Илья Муромец
Пораздернул он свой шатер белыи,
Да он лег-то слать да прохлаждатися
А после бою он да после драки;
А как эта поленичища удалая,
Она ехала раздольицем чистым полем,
На коне она сидела, пораздумалась:
«Хоть съездила на славну на Святую Русь,
Так я нажила себе посмех великии:
Этот славныи богатырь святорусскии,
Ай назвал тую мою матку ...,
Меня назвал ... .
Я поеду во раздольице во чисто поле
Да убью-то я в поле богатыря,
Не спущу этой посмешки на Святую Русь,
На Святую Русь да и на белый свет».

Она ехала раздольицем чисты́м полем,
Насмотрела-то она да бел шатер,
Подъезжала-то она да ко белу́ шатру,
Она била-то рогатиной звериною
А во этот во славный бел шатер,
Улетел-то шатер белый с Ильи Муромца.
Его добрый конь да богатырскии
А он ржет-то конь да о всю голову,
Бьет ногами в матушку в сыру землю.
Илья Муромец спит там, не пробудится
От того от крепка сна от богатырского.
Эта поленичища удалая
Она бьет его рогатиною звериною.
Она бьет его да по белой груди, —
Еще спит Илья да й не пробудится
А от крепка сна от богатырского.
Погодился у Илья да крест на вороте,
Крест на вороте да полтора пуда:
Пробудился он звону от крестового,
А й вскинул-то свои да ясны очушки,
Как над верхом стоит поленичища удалая,
На добром коне на богатырскоем,
Бьет рогатиной звериной по белой груди.
Тут скочил-то как Илья да на резвы́ ноги,
А схватил как поленицу за желты́ кудри,
Да спустил он поленицу на сыру́ землю,
Да ступил он поленице на праву́ ногу,
Да он дернул поленицу за леву́ ногу,
А он надвое да ее поро́зорвал,
А й рубил он поленицу по мелким кускам.
Да садился-то Илья да на добра коня,
Да он рыл-то те кусочки по чисту полю,
Он перву половинку кормил серым волкам,
А другую половину черным воронам.

А й тут поленице ей славу поют,
Славу поют век по веку.