Возмолится стар казак Илья Муромец
Тому угоднику божьему Николаю:
«Погибаю я за веру християнскую!»
У Илейки силы вдвое прибыло;
Рвал он оковы железные,
Хватал он поганого татарина,
Который покрепче, который на жиле не́ рвется.
Взял татарином помахивать:
В которую сторону махнет — улица.
Подбегает к Илеюшке добрый конь,
Садился он на добра коня,
Бил татар чуть не до единого.
Убирался Батый-царь с большими убытками.
С большими убытками, с малыми прибытками,
С малыми прибытками, со страмотою вечною,
На мелких судах, на па́возках.
МАМАЕВО ПОБОИЩЕ[49]
А и бежала калика перехожая
От того от моря от студеного
С Алатыря камешка, от Латыря.
Она по три дни бежит, по три ночи,
Не пиваючи бежит, не едаючи.
Прибегала ко матке Елисей-реке,
Захотела калика тут попить-поесть,
Попить-поесть и тут огня добыть,
Огня добыть, платье повысушить.
Не успела калика опочиниться, —
Накатается вдруг туча темная,
А темная туча, туча грозная, —
Навалилася орда неверная,
Прибегал собака Кудреванко-царь,
Он со тем со зятем со Киршиком,
Он со тем со сыном со Миршиком.
У его, собаки, силы множество.
Приходил ко матке Елисей-реке, —
Он мосты мостил тут калиновы,
Перекладины клал все дубовые.
Переносится, собака, перевозится
Через ту да матушку Елисей-реку.
Становился на поле Кули́ково,
Расставлял шатры он черноба́рхатны.
От того-то от пару лошадиного,
От того от духу человеческа
А и поблёкло красно солнышко,
Помертвел батюшко светёл месяц,
Потерялися да звезды частые,
Звезды частые да зори ясные,
У него ли у собаки силы множество,
По праву его руку сорок тысячей,
По левую руку сорок тысячей,
Впереди у собаки сорок тысячей,
Позади его да числа-сметы нет,
Сам он, собака, заговорщик злой.
Как стал он по силе поезживать,
Уж как стал он силу заговаривать:
Не брала чтобы силу сабля вострая,
Не ломила бы палица боёвая,
Не кололо бы копейцо бурзаме́цкое.
Он ездил по силе да трои суточки,
Он уж силу всю заговаривал.
Приезжат тогда он во черно́й шатер,
Во черной шатер да черноба́рхатный.
Он садился тогда да на ременчат стул,
Брал чернила тогда да со гумагою.
Он писал тут ярлык, скору грамоту,
Он писал да во стольный Киев-град
Ко тому ко князю ко Владимиру,
Он просил у князя виноватого,
Виноватого да поединшичка.
Написал он ярлык, скору грамоту,
Говорил он, собака, Кудреванко-царь,
Говорил он своей силе-армии:
«Из вас бывал ли кто на Святой Руси?
А по-русскому кто говаривал,
По-немецкому протолмачивал?»
Приходило тут Тугарище поганое,
Говорит Тугарище поганое:
«Я бывал-де смалу на Святой Руси,
Маленько я по-русскому говаривал,
По-немецкому протолмачивал».
А кабы это ноне Тугарище поганое, —
Голова Тугарища — как пивной котел,
А как ушища да царски блюдища,
А как глазища да сильны чашища,
А как ручища да сильны граблища,
Ножища — как сильны кичижища,
В вышину он сам как трех сажен,
Шириной Тугарище — коса сажень,
Коса сажень да нонь печатная.
Это калика да все увидела,
Все увидела да все услышала,
А оттуль она опять вперед пошла.
Идет калика в стольный Киев-град.
Приходила калика в стольный Киев-град
Уж ко той ко гридне княженецкоей,
Становилась под окошечко косящето,
Как на то на место на калическо.
Просит тут милостыню Христа́ ради,
Как кричит-то зычным голосом.
А как в ту пору было, о то время,
У того у князя у Владимира
Погодился удалой добрый молодец,
Уж как старый казак да Илья Муромец.
Он глядел старо́й да вон на улицу
Как во ту околенку хрустальную,
Увидал калику перехожую.
Говорит тут стар казак Илья Муромец:
«Уж ты ой еси, солнышко Владимир-князь!
Ты пойди скоренько вон на улицу,
Ты на улицу да на круто крыльцо,
Ты зови калику перехожую,
Ты зови калику, низко кланяйся,
Кабы эта калика да не плоха была».
Уж и тут князь скоро не ослышался,
Побежал он скоро вон на улицу,
Выбегал-то скоро на круто крыльцо,
Он спускался скоро со крута крыльца,
Уж как тут калике да низко кланялся,
Говорил тут князь таково слово:
«Ты пожалуй-ко, калика перехожая,
Ты ко мне, ко князю ко Владимиру
Уж во ту во гридню княженецкую
Еще хлеба есть да перевару пить,
А затем у меня, у князя, чего бог послал».
вернуться
49
26. Мамаево побоище.
Примечательно, что в былине Илья Муромец действует как хозяин Киева: князь Владимир у него на посылках и беспомощен как правитель Русской земли. Илья, как и в ряде других былин, — организатор разгрома вражеского нашествия и главный богатырь во время сражения.
Былина озаглавлена «Мамаево побоище» (в источнике: «Маево побоище»), поскольку в некоторых вариантах ее вражеское войско возглавляет царь Мамай (Кудреванко-царь — один из эпических противников Киева, действует в ряде былин). В собирании богатырей перед сражением исследователи находят сходство с историческим фактом собирания войск русских князей перед Куликовской битвой. Вполне вероятно, что разгром войск Мамая в этой битве повлиял на окончательное сложение былины, однако основа ее более ранняя.
Посол Кудреванка-царя именуется Тугарином и Идолищем; последнее имя исправлено нами на Тугарище.