Ко всякому слову прибавлял он: «Ни копейки не стоит». Я раз шутя заметил ему это повторение.
– Чему же вы удивляетесь? – возразил доктор. – Цель всякой речи убедить, я и тороплюсь прибавить сильнейшее доказательство, какое существует на свете. Уверьте человека, что убить родного отца ни копейки не будет стоить, – он убьет его.
Чеботарев никогда не отказывал давать взаймы небольшие суммы, в сто, двести рублей ассигнациями. Когда кто у него просил, он вынимал свою записную книжку и подробно спрашивал, когда тот ему отдаст.
– Теперь, – говорил он, – позвольте держать пари на целковый, что вы не отдадите в срок.
– Да помилуйте, – возражал тот, – за кого же вы меня принимаете?
– Вам это ни копейки не стоит, – отвечал доктор, – за кого я вас принимаю, а дело в том, что я шестой год веду книжку, и ни один человек еще не заплатил в срок, да никто почти и после срока не платил.
Срок проходил, и доктор пресерьезно требовал выигранный целковый.
Пермский откупщик продавал дорожную коляску; доктор явился к нему и, не прерываясь, произнес следующую речь:
– Вы продаете коляску, мне нужно ее; вы богатый человек, вы миллионер, за это вас все уважают, и я потому пришел свидетельствовать вам мое почтение; как богатый человек, вам ни копейки не стоит, продадите ли вы коляску или нет, мне же ее очень нужно, а денег у меня мало. Вы захотите меня притеснить, воспользоваться моей необходимостью и спросите за коляску 1500; я предложу вам рублей семьсот, буду ходить всякий день торговаться; через неделю вы уступите за 750 или 800, – не лучше ли с этого начать? Я готов их дать.
– Гораздо лучше, – отвечал удивленный откупщик и отдал коляску.
Анекдотам и шалостям Чеботарева не было конца; прибавлю еще два[160].
– Верите ли вы в магнетизм? – спросила его при мне одна дама, довольно умная и образованная.
– Да что вы разумеете под магнетизмом?
Дама ему сказала какой-то общий вздор.
– Вам ни копейки не стоит знать, – отвечал он, – верю я магнетизму или нет, а хотите, я вам расскажу, что я видел по этой части.
– Пожалуйста.
– Только слушайте внимательно.
После этого он передал очень живо, умно и интересно опыты какого-то харьковского доктора, его знакомого.
Середь разговора человек принес на подносе закуску. Дама сказала ему, когда он выходил:
– Ты забыл подать горчицы.
Чеботарев остановился.
– Продолжайте, продолжайте, – сказала дама, несколько уже испуганная, – я слушаю.
– Соль-то принес ли он?
– Это вы уже и рассердились, – прибавила дама, краснея.
– Нисколько, будьте уверены; я знаю, что вы внимательно слушали, да и то знаю, что женщина, как бы ни была умна и о чем бы ни шла речь, не может никогда стать выше кухни, – за что же я лично на вас смел бы сердиться?
На заводах графини Полье, где он тоже лечил, понравился ему дворовый мальчик; он его пригласил к себе в услужение. Мальчик был согласен, но управляющий сказал, что без разрешения графини он его не может уволить. Чеботарев написал к графине. Она велела управляющему выдать паспорт, но на том условии, чтобы Чеботарев заплатил за пять лет вперед оброк. Получив этот ответ, он немедленно написал к графине, что согласен, но что просит ее предварительно разрешить ему следующее сомнение: с кого ему получить заплаченные деньги в том случае, если Энкиева комета, пересекая орбиту земного шара, собьет его с пути, – что может случиться за полтора года до окончания срока.
В день моего отъезда в Вятку утром рано явился доктор и начал с следующей глупости:
– Вы, – как Гораций: раз пели, и до сих пор вас всё переводят.
Потом он вынул бумажник и спросил, не нужно ли мне денег на дорогу. Я поблагодарил его и отказался.
– Отчего же вы не берете? Вам это ни копейки не стоит.
– У меня есть деньги.
– Плохо, – сказал он, – мир кончается, – раскрыл свою записную книжку и вписал: «После пятнадцатилетней практики в первый раз встретил человека, который не взял денег, да еще будучи на отъезде».
Отдурачившись, он сел ко мне на постель и серьезно сказал:
– Вы едете к страшному человеку. Остерегайтесь его и удаляйтесь как можно более. Если он вас полюбит, плохая вам рекомендация; если же возненавидит, так уж он вас доедет, клеветой, ябедой, не знаю чем, но доедет, ему это ни копейки не стоит.
160
Эти два анекдота не были в первом издании, я их вспомнил, перечитывая листы для поправки (1858).