Через какое-то время прибыли санитары и забрали всех в главный госпиталь. Хеджеса — на носилках, Роджер и Гектор хромали позади, поддерживаемые сильными руками.
Возможно, в конце извивающегося коридора все успокоилось. Возможно, комната расслабилась обратно в обычное смирное состояние, а Дик и Гарри сидели за столом в ожидании трапезы, разбросанной по полу снаружи. Оставленная тележка стояла над битыми тарелками и медленно остывающим обедом, как большая и глупая металлическая собака, уставившись не в ту сторону. Но точно не знал никто, и никто не торопился узнать.
Роджера отправили обратно в дормиторий, когда Хеджес извинился за свое оскорбительное поведение, греша на чрезвычайность феномена в комнате Дика и Гарри. Роджер робко улыбнулся и ушел. Доктор бродил по палатам с рукой на перевязи и забинтованной головой, пока не нашел Шумана в кабинке, сделанной из больничных ширм на колесиках, где тот сидел и писал в карманном блокноте.
— Профессор, вы в порядке?
— Да, все хорошо, спасибо, отделался шишками да царапинами. Как ваши рука и голова?
— Жить буду, — Хеджес крякнул и сел рядом. — Даже не знаю, что и сказать. Ничего такого еще не происходило; это выше моего понимания. Мне очень жаль, что все это случилось во время вашего визита.
— Но вы не думаете, что я и был причиной? — спросил Гектор со всей искренностью.
— Я не знаю, что и думать; такое мне не по зубам.
— Теперь понимаю, почему вы их здесь держите.
— А что мне остается? Девать их некуда, а после того, что они сделали для остальных, я чувствовал за собой должок. Нас высоко оценили за достижения. Иногда я боюсь, что ничегошеньки мы своей терапией и не добились. Это они очищали людей, а мы только слали их назад, на верную смерть.
— Вы правда в это верите? Верите, что они впитали все страшные симптомы и кошмары ваших предыдущих пациентов?
Хеджес утвердительно опустил перебинтованную голову, внезапно будто уменьшившись в размерах, и тихо произнес:
— Господи боже, можете представить, как страшно было бы жить с этим день за днем?
— Человеку — да, — тихо ответил Гектор.
Вернувшись в отель на Стрэнде, Гектор принялся мысленно составлять доклад. Как растолковать такому dummkopf[8], как Химмельструп, засвидетельствованные чудеса и ужасы? Как продемонстрировать окупаемость растущих расходов? Он почесал протертую макушку, и несколько прядей обвисли с облегчением. Оттолкнул бумажки и блокноты на столе и взял письмо, которое дожидалось его на стойке. С облегчением увидел, что оно доставлено вручную, без марок фатерлянда.
Дорогой профессор Шуман,
Надеюсь, я застану вас до возвращения домой. Я только что переговорил с Дунканом Хеджесом, и он рассказал о пережитом вами испытании в Королевском госпитале Виктории. Надеюсь, вы отдохнули и оправились после столь травмоопасного опыта.
В то же время, когда вы были на острове Спайк, 126-й (Николас Парсон, или Том, как его, видимо, зовет Хеджес) впал в беспокойство, а его состояние резко ухудшилось. Знаю, вы наверняка уже сыты по горло, но необычные события как будто необъяснимым манером связаны с вашими исследованиями.
Николас спрашивал о вас, говорил, что должен снова с вами побеседовать и что вам нельзя уезжать. Очень переживал и твердил, что вам никак нельзя домой.
Я бы не стал докучать вам этими подробностями, если бы положение не стало серьезным.
Вскоре после этого припадка он пропал. Очень боюсь, что он мог снова себя похоронить, а вы знаете площадь нашей территории — и хуже того, он мог выбраться за ее пределы. Мы никогда его не сыщем.
Так что если у вас есть время и желание перед отъездом, то прошу снова нас навестить.
Вместо неприязни или испуга от просьбы Гектор обнаружил, что испытывает приглушенную тоску по новой встрече с Николасом Парсоном и что письмо дарит на это уважительную причину. Он почувствовал укол совести из-за того, что пользуется им для продления поездки, но на руках теперь действительно имелось солидное доказательство. Доказательство, которое можно представить своим финансовым покровителям.