Рауль дипломатично кашлянул — раз, другой… Я вздохнул.
— Оʼкей, выкладывай.
— Послушай… Когда мы с Тиной просматривали мою копию Книги мертвых…
— Когда вы… что делали? — Я едва не выпустил из рук рулевое колесо.
— Просматривали мою копию книги. Как только книга попала нам в руки, я сфотографировал ее — каждую страницу.
Я был взбешен. Чертовы маги!
— Да разве не опасно ее читать — даже копию?
— Копию — нет. Это все равно что радиоприемник включать в сеть — никакого эффекта. Дело в самой книге.
— И что же, с ее помощью любой дурак может творить чудеса?
— Да, может.
— Ничего себе обрадовал!
— Так вот, — продолжал Рауль, — если принять во внимание, что заурядный субъект, которого мы называем Алхимиком, идет на смертельный риск, лишь бы завладеть Книгой мертвых, — возникает вопрос: какое именно заклинание способно наделить его наивысшей властью? И при этом он останется чародеем?
— И какое же?
— Тебе не понравится.
— Как-нибудь переживу.
И грянул гром средь ясного неба!
— Думаю, он подбирается к «Заклинанию Верховного мага».
Бах! Я аж застонал. «Заклинание Верховного мага»! Такое никому еще не удавалось до конца, но в последний раз, когда книгой завладели силы зла — в тысяча восемьсот семьдесят первом году, — только что созданному Бюро пришлось вести битву не на жизнь, а на смерть. В этой войне ради уничтожения злоумышленника пришлось сровнять с землей старый Чикаго.
— Оʼкей, — я вернулся к суровой действительности. — Чем сильнее заклинание, тем больше ограничений.
Рауль поднял палец.
— Во-первых, оно действует только в пределах королевства, где украдена книга.
— Америка не королевство.
— Для магов нет разницы. Это наука подчиняется букве закона, — мага волнует лишь суть. Тут магия: «искусство подчинять духовной воле косную природу».[50]
— Пусть так. Давай дальше.
— Во-вторых, в момент колдовства книга должна находиться на территории, куда захватчик имеет легальный доступ.
— А в-третьих?
Рауль опустил руку.
— Никаких третьих.
— Совсем никаких?
— Совсем никаких!
Погрузившись в мрачные раздумья, мы катили среди живописных гор штата Кентукки. Мимо проносились фуры; я использовал их как прикрытие от недоросля в малолитражке. Хорта уже два раза менял цвет нашего автомобиля, водружал сверху багажник и даже на какое-то время сделал машину невидимой (от последнего пришлось отказаться — трижды мы чудом избежали столкновения).
Для верности, чтобы узнавать беглеца по ауре, я надел темные очки, однако чуть не потерял его, обгоняя машину юридической фирмы, битком набитую адвокатами. Пришлось довериться зрению и опыту — чудеса пока в сторону.
Когда снова стемнело, футболист свернул с семидесятого шоссе на дорогу, ведущую в Садл-Брук, на южном берегу Огайо, все еще в пределах Кентукки. На другом берегу реки расположился симпатичный промышленный городок Цинциннати.[51] Несмотря на название, это ультрачистый городишко во всех смыслах: здесь не принято ругаться при дамах и запрещено продавать порнографические журналы типа «Медицинского вестника». Стерильная чистота помыслов местных жителей простиралась до того, что они даже предприняли попытку изъять из Библии слово «Ад».
Ну а вообще обитатели Цинциннати такие же, как все мы, грешные: когда им хотелось вспомнить добрые старые времена, просто переправлялись на другой берег, в Садл-Брук. Здесь все в норме: на каждой улице — салоны массажа, книжные магазины для взрослых, стриптиз-притоны (где со вкусом или без оного обнажались представители обоего пола), бары для «голубых», забегаловки для мотоциклистов и магазины, где пропустить рюмочку можно круглые сутки. Наркотиками торговали без оглядки на свидетелей либо полицию. На розовых окнах домов — железные решетки, на дверях — тройные запоры.
Проезжая мимо открытого оружейного магазина, я ощутил ностальгию по южному Чикаго. Жаль, нельзя остановиться, — купил бы боеприпасов… Ведь, как известно:
Но тут наш вампир-марафонец проследовал мимо, и я прощально махнул рукой коробкам, полным стальных, со сплющенными кончиками патронов к «магнуму». Они входили в цель, как палец, а выходили, как кулак. «Для пуль — все досягаемы — ни черта нет, ни Бога им…»[53] Но нам-то пули нужны для Божьего дела — убить не черта даже, а самого Сатану и его клевретов.
51
На английском языке корень «tin» входит в состав некоторых слов со значением «шлак», «зола» и т. п.