— Может, переоденемся репортерами? — предложил Джордж-в-Донахью.
— Среди них нет женщин! — прорычал я. — Минди еще куда ни шло, но Джесс… А куда спрятать это? — Я показал на пышный бюст Рауля-в-Тине.
Он покраснел.
— Испортим замок на наружной двери! — предложила Минди-в-Джордже. — Это их задержит.
Так мы и сделали.
— У кого-нибудь есть часы? — осведомился Донахью-в-Рауле.
Часов ни у кого не оказалось — все использованы во время сражения. Подойдя к пентаграмме, Майкл снял с пояса бездыханного охранника портативную рацию, настроил на нужную волну, нажал на кнопку…
— Внимание! Внимание! «Тунца» вот-вот съедят! Требуется срочная эвакуация! Координаты по первому требованию. Прием.
Ответа нет — ни гугу.
— Эта чертова штука не работает, — пробурчал Донахью-в-Рауле.
— Ниет, — отозвался Эд Альварес. — Дайте-ка сюда!
— Силы небесные, ты же не умеешь ими пользоваться! — возмутился Рауль. — Ни один маг не умеет.
— Я не маг! — отрезал «довольно симпатичный незнакомец». — Я — маг в простом смертном. Так же как ты — простой смертный в маге.
Тонко подмечено! Хорошо бы все нацепили бирки с именами. Господи, до чего странно, даже опасно: у одного агента — дар, а у другого — умение им пользоваться. Собственная подготовка работает против нас… А тут еще в ангар рвется морская полиция. Примут нас за террористов! Вам случалось попадать в подобные передряги?
— Отвечайте, Бюро! — тщетно взывала Тина-в-Эде по второму передатчику; потом схватила третий. — Алло, Бюро! — Потом — четвертый. — Прием!
Все напрасно!
— Не смей говорить открытым текстом! — возмутился я. — Пользуйся кодом!
— Какая разница! — вздохнула она (нет, он, — тьфу, запутался!). — Все равно не работает.
— Может, рация заблокирована, — предположил я (то есть Минди), почесываясь в нехарактерном для женщин месте.
Эх, черт возьми, был бы у нас газ BZ — безобидный армейский галлюциноген! Одурманить полицию, выиграть несколько минут и смыться!.. Нет, ничего не выйдет — у нас нет противогазов. А вот у них наверняка имеются.
В дверь забарабанили вовсю. И вдруг из одного приемника донеслось:
— Эй! Опасность на один-три! Я — Главдракон. Требуется… — И зазвучали цифры. — Прием.
Тина-в-Эде вылупилась на портативную радиостанцию так, словно услышала марсианина. Что это, Бюро или просто какой-нибудь шофер хочет получить дорожную информацию? Придется рискнуть. Я вырвал у нее рацию.
— Десять-два. Привет, Главдракон! На тринадцать чисто. Я — Самоубийца Жокей. Мы тут влипли. Побегали в десять-сто наперегонки с тремя десятками «крутых парней», а теперь Медведи наступают на пятки. Сию минуту не катапультируемся — нам крышка. Такое навесят, что до Судного дня не отмоемся. Можешь пособить? Прием.
— Ладно, приятель. Десять-четыре. Я не Дядюшка Чарли, а его кузен. Могу подбросить до десять-двадцать. Кстати, для Самоубийцы Жокея у тебя странный голос: Ты, часом, не Чокнутая Мексиканка из Города ветров?[77]
О черт, я же Минди!
— В том-то и дело, Главдракон. Мы махнулись колесами. Самоубийца влез в тачку Тигрицы.
— Что-что? Как это? Объясни немедленно!
Над дверью вспыхнула лампочка тревоги.
— Потом объясню. Времени — ноль. Смываемся, или каюк.
— Ну ладно. — Пауза. — Хотелось бы знать, какой у вас любимый сандвич.
— С тунцом! — заорали мы все хором.
В тот же миг материализовавшийся в воздухе овальный предмет стремительно пролетел над стонущими репортерами и, окутав облаком, унес с собой через волшебные ворота все: нас, охранников, Ларю, Хото, Таннера, обугленные останки Сандерса и даже «джип». В последний момент сработала вспышка камеры в руках фотографа — он как раз очухался. Но камера Джулса Энглхарта запечатлела лишь привидение: оно укоризненно грозило пальцем чересчур ретивому репортеру. Вот твоя добыча, Джулс, это печатай, — пожалуйста!
ЭПИЛОГ
Закрылись магические ворота; потоки воздуха бережно опустили нас на мягкий ковер внутри огромной пентаграммы. Ее охраняли вооруженные люди, многие из них мне знакомы. К нам тотчас пробился отряд медиков — и закипела работа. Джессику сразу увезли на «скорой помощи». Я быстро определил наше местонахождение: башня обозрения на восемьдесят шестом этаже Эмпайр-Стейт-Билдинг. Целых шестьдесят лет не пользовались мы этой площадкой!
Джессика неделю пролежала в барокамере в госпитале «Бельвю», а потом ее перевели в реабилитационную палату клиники «Майо». Моя женушка будет жить, обошлось даже без увечий! Ну а об остальном… Остается, впрочем, поведать не так уж и много.