– И какое же?
– Тебе не понравится.
– Как-нибудь переживу.
И грянул гром средь ясного неба!
– Думаю, он подбирается к "Заклинанию Верховного мага".
Бах! Я аж застонал. "Заклинание Верховного мага"! Такое никому еще не удавалось до конца, но в последний раз, когда книгой завладели силы зла – в тысяча восемьсот семьдесят первом году, – только что созданному Бюро пришлось вести битву не на жизнь, а на смерть. В этой войне ради уничтожения злоумышленника пришлось сровнять с землей старый Чикаго.
– О'кей, – я вернулся к суровой действительности. – Чем сильнее заклинание, тем больше ограничений.
Рауль поднял палец.
– Во-первых, оно действует только в пределах королевства, где украдена книга.
– Америка не королевство.
– Для магов нет разницы. Это наука подчиняется букве закона, – мага волнует лишь суть. Тут магия: "искусство подчинять духовной воле косную природу".
– Пусть так. Давай дальше.
– Во-вторых, в момент колдовства книга должна находиться на территории, куда захватчик имеет легальный доступ.
– А в-третьих?
Рауль опустил руку.
– Никаких третьих.
– Совсем никаких?
– Совсем никаких!
Погрузившись в мрачные раздумья, мы катили среди живописных гор штата Кентукки. Мимо проносились фуры; я использовал их как прикрытие от недоросля в малолитражке. Хорта уже два раза менял цвет нашего автомобиля, водружал сверху багажник и даже на какое-то время сделал машину невидимой (от последнего пришлось отказаться – трижды мы чудом избежали столкновения).
Для верности, чтобы узнавать беглеца по ауре, я надел темные очки, однако чуть не потерял его, обгоняя машину юридической фирмы, битком набитую адвокатами. Пришлось довериться зрению и опыту – чудеса пока в сторону.
Когда снова стемнело, футболист свернул с семидесятого шоссе на дорогу, ведущую в Садл-Брук, на южном берегу Огайо, все еще в пределах Кентукки. На другом берегу реки расположился симпатичный промышленный городок Цинциннати43. Несмотря на название, это ультрачистый городишко во всех смыслах: здесь не принято ругаться при дамах и запрещено продавать порнографические журналы типа "Медицинского вестника". Стерильная чистота помыслов местных жителей простиралась до того, что они даже предприняли попытку изъять из Библии слово "Ад".
Ну а вообще обитатели Цинциннати такие же, как все мы, грешные: когда им хотелось вспомнить добрые старые времена, просто переправлялись на другой берег, в Садл-Брук. Здесь все в норме: на каждой улице – салоны массажа, книжные магазины для взрослых, стриптиз-притоны (где со вкусом или без оного обнажались представители обоего пола), бары для "голубых", забегаловки для мотоциклистов и магазины, где пропустить рюмочку можно круглые сутки. Наркотиками торговали без оглядки на свидетелей либо полицию. На розовых окнах домов – железные решетки, на дверях – тройные запоры.
Проезжая мимо открытого оружейного магазина, я ощутил ностальгию по южному Чикаго. Жаль, нельзя остановиться, – купил бы боеприпасов… Ведь, как известно:
Большие люди – туз и крез
Имеют страсть к ракетам,
А маленьким – что делать без
Оружья в мире этом?
Но тут наш вампир-марафонец проследовал мимо, и я прощально махнул рукой коробкам, полным стальных, со сплющенными кончиками патронов к "магнуму". Они входили в цель, как палец, а выходили, как кулак. "Для пуль – все досягаемы – ни черта нет, ни Бога им…" Но нам-то пули нужны для Божьего дела – убить не черта даже, а самого Сатану и его клевретов.
Итак, едем дальше… Смотрю – на каждом шагу проститутки цепляются к потаскушкам и уличным шлюхам, лавируя между машинами. Я начал было объяснять Раулю разницу между этими разновидностями представительниц первой древнейшей профессии, но он дал понять, что в курсе. Вот это маг! Честно говоря, таких фантастических туалетов и причесончиков мне еще не доводилось видеть… Ну и ну!
Мы с облегчением вздохнули, когда преследуемый объект (не могу даже назвать его субъектом) въехал на стоянку возле "Ла-Петит-Корт" – Комплекса, состоящего из мотеля, стриптиз-бара (фактически притона), ринга для вольной борьбы "ню" и топлесс-бара (куда девушки являлись "без верха"). Типичный центр сомнительных наслаждений для чокнутых мерзавцев всех мастей.
Тот, кто принадлежал к вампирской масти, выбрал стриптиз-бар и уходя не запер машину, – возвращаться, видимо, не собирается. Где-то по дороге он ухитрился сменить футбольную форму на цивильную одежду.
– То ли у них тут штаб-квартира, то ли перевалочная база, – предположил Рауль. Его внимание привлекла пышногрудая молодая особа с поразительными способностями по части преодоления притяжения земли. Я взглянул на часы: шесть часов до полуночи – и до равноденствия.
– Идем посмотрим.
Я припарковал "вишенку" возле мотеля и мысленно простился с ней: в таком месте неохраняемый "корвет" не простоит и десяти минут.
– Нам тоже не мешает переодеться, – напомнил, вылезая из машины, Рауль. – Он знает нас в лицо, не говоря уже о том, что слопал наши сердца. За последние восемнадцать часов я немного пришел в себя. Хочешь сотворю чудо?
– Милашка, я бы тебе такое чудо сотворила… – с наигранным задором посулил хриплый женский голос.
Мы обернулись: нас соблазняла явно вытравленная блондинка с Востока, сильно декольтированная, в "шикарном" палантине из фальшивой норки. Понизив голос, мы извинились за недоразумение и двинулись к мотелю.
– Лучше побереги силы! – шепнул я Раулю, украдкой кладя руку на один из "магнумов". – Попробуем обычные средства.
Окинув взглядом бурлящую вокруг человеческую похлебку, я наметил первую жертву – костлявого типа в кожаной куртке, с сигаретой в позолоченном мундштуке. По-моему, он перестарался по части косметики.
– Сколько хочешь за куртку?
Вопрос показался ему забавным.
– Только за куртку или за меня в куртке?
– Только за куртку.
– Двести баксов.
Я достал деньги.
– Вот сотня.
– Годится.
– Простите, мисс, – галантно обратился Рауль к зрелой матроне в обтрепанной маечке, мини-юбчонке и замызганных, некогда белых кроссовках. – Я бы приобрел вашу майку. Сколько вы за нее хотите?
Кроваво-алый рот выплюнул ароматическую жвачку. Бижутерия, которую на себя нацепила эта особа, весила не меньше самой хозяйки.
– Сорок долларов.
– Двадцать пять – и дело в шляпе.
– Бери, красавчик! – С этими словами почтенная задрыга стащила майку под отчаянный звон цепей и прочего. Под майкой – ничего. Да-а, ну и местечко – почище Гонконга!
– И еще десять – за крест.
Она опустила глаза на свои обнаженные груди.
– Вот за этот? Само собой!
Больше вроде бы ничего интересного, вот разве группа мотоциклистов в углу. Я направился туда. Далеко не каждый мотоциклист – дебил и убийца. Среди них встречаются вполне приличные ребята, получающие удовольствие просто от ветра в лицо: мирные, законопослушные граждане.
– Симпатичные краги, – начал я разговор. – Нам с приятелем нужно изменить наружность, и поскорее. Не продадите?
Они проявили интерес.
– Сколько дашь, мистер Тугая Мошна? – Наголо обритый здоровяк выхватил пружинный нож.
Его дружки заухмылялись и вытащили на свет более внушительный металлолом.
О'кей, не хотят по-хорошему – не надо. Я предъявил им "магнум".
– Даю пол-унции раскаленного свинца за штуку. Есть желающие?
Головы качнулись в стороны – нет; потом вниз – да; снова – нет. Я нетерпеливым жестом показал на выход – слишком сложный вопрос, этак они будут решать его целую неделю.
– Пошевеливайтесь!
И они двинулись в темную аллею. Через пять минут, когда после нескольких простеньких пассов Рауля рокеры уснули сном праведников, мы толкнули дверь стриптиз-бара – и сразу же нас как по голове шарахнуло: стены сплошь залеплены определенного свойства фотографиями; оглушительная музыка, смех, толкотня, разноцветные огни, дым, специфические запахи… нормальные человеческие чувства в такой атмосфере совершенно притупляются. Я убрал темные очки: здесь от них никакого толку.
на английском языке корень "cin" входит в составнекоторых слов со значением "шлак", "зола" и т.п.
жадеит – поделочный минерал; Кали – в брахманизме и буддизмеженская ипостась Шивы, его жена; изображается главным образом в грозном,устрашающем виде
ничего (исп.)