Федор Иванович развестись отказался.
Конечно, можно рассуждать о том, до какой степени Годуновы опекали монарха, не позволяя ему и подумать о таком варианте. Но могущественным Мстиславским и Шуйским Годуновы при всем своем влиянии не могли закрыть доступ к царю. И теперь от воли Федора Ивановича, от одного слова его зависело, останутся ли Годуновы главными его приближенными, останется ли бесплодная женщина царицей. В сущности, положение всей этой придворной партии зависело тогда от царя. Если бы он согласился на развод, Годуновых раздавили бы за месяц, если не раньше. От них и помину бы не осталось.
Государь не пошел навстречу чаяниям русской аристократии. Асам князь И.Ф. Мстиславский, как уже говорилось, принял тяжкое наказание за свою дерзость.
В подобной ситуации царю требовалось проявить мужество. У титулованной знати хватало сил для успешного заговора или как минимум для устройства большого бунта среди посадских людей столицы. Федору Ивановичу было чего опасаться. Тем не менее он опять сохранил свой брак нерушимым, оставшись любящим мужем и добрым христианином.
О том, до какой степени твердость государя в семейном вопросе была осознанной и прочувствованной, свидетельствует один любопытный факт. Более чем за 40 лет до его восшествия на трон из жизни ушла инокиня суздальского Покровского монастыря София. Она же в миру — Соломония Сабурова, первая жена Василия III, с которой и пошло недоброе пристрастие московских правителей к разводам. Так вот, именно при Федоре Ивановиче начинается официальное почитание ее как святой. Супруга царя, Ирина Федоровна, даже прислала на ее гробницу бархатный покров с изображением Спасителя. А ведь это шаг не только религиозный, но и политический: жена здравствующего царя, проявляя почтение к жене усопшего правителя, когда-то подвергшейся разводу из-за «бесчадия», своим поступком сообщает всей России: ныне семья государева показывает ей свое сочувствие, а значит, отношение к разводу монарха отныне устанавливается иное, более строгое.
Бездетность Ирины Годуновой была главным душевным мучением для царственной четы. Постоянное пребывание в молитве, поездки на богомолье по монастырям, церковная благотворительность Федора Ивановича и его жены во многом связаны были с этим их общим горем.
Джильс Флетчер оставил печальную зарисовку терзаний государыни: «Нынешняя царица, не имея детей от царя, своего супруга, дала много обетов святому Сергию, покровителю этого монастыря (Троице-Сергиева. — Д. В.), чтобы он благословил ее чадородием. Каждый год ходит она туда пешком на богомолье из Москвы, что составляет около 80 английских миль, в сопровождении пяти или шести тысяч женщин, одетых в синие платья, и с четырьмя тысячами солдат, составляющих ее телохранителей. Но святой Сергий до сих пор не услышал молитвы ее»{95}.[60]
Джером Горсей, то ли получив тайное распоряжение от Б.Ф. Годунова или даже самого царя, то ли взяв на себя смелость оказать Борису Федоровичу услугу, о которой тот не просил, взялся устраивать семейные дела царицы Ирины. По его словам — и им нет смысла не доверять, быв семь лет замужем[61], Ирина Федоровна часто оказывалась беременной, но с рождением детей у нее были какие-то проблемы[62]. Горсей затратил немало времени, пытаясь решить эту задачу медицинскими методами. Он получил консультации «оксфордских, кембриджских и лондонских медиков касательно… затруднительных дел царицы Ирины», а также вывез в Россию английскую повитуху. Но с повитухой вышла странная история. То ли Горсей превысил свою компетенцию и, уже связавшись с Борисом
60
Флетчер, скорее всего, достоверен в этом известии: он посетил Москву в 1588—1589 гг. и не ошибается, как минимум говоря о том, что бесплодие царицы все еще не разрешилось.
61
Речь идет о середине 1586 года. Таким образом, если отсчитать семь лет, то получится вторая половина 1579-го или начало 1580 года.
62
Возможно, выкидыши или же появление мертвых младенцев. Петр Петрей сообщает, что у царицы Ирины Федоровны родилось «…много сыновей и дочерей, умиравших при самом рождении» (История о великом княжестве Московском. С. 270).