Воины разом вскинули щиты и дробно застучали по ним мечами. Это было обычным ответом на приветствие военачальника, при этом все молчали, и глухой треск, наполнивший воздух, напоминал отдалённый рокот грома.
— Вы все уже знаете, что северная крепость захвачена врагом, — продолжал Гектор, — и что ливийцев там больше тысячи...
Пас осталось менее пятисот, к тому же некоторые ранены, и кого-то нужно непременно отправить в Мемфис с пленными. Мы могли бы сейчас повести к крепости не более четырёхсот человек, а это — почти верное самоубийство.
Ему ответило молчание. Все понимали, что он будет говорить дальше и ждали, не произнося ни слова. В душе Гектор был благодарен египтянам за их сдержанность. Ему становилось всё труднее говорить и всё труднее смотреть в их лица, изнурённые и потемневшие.
— Но мы разбили не единственный отряд мятежников, — вновь заговорил троянец. — Они не подняли бы восстание, не рассчитывая на большие силы и, как мы теперь понимаем, на помощь изменников в Египте. Если сейчас мы не возьмём северную крепость, главную твердыню Египта в ливийских землях, туда стянутся большие силы врагов, укрепятся в ней и вокруг нёс, продвинутся дальше и эта область страны может быть потеряна надолго, если не навсегда!
— Проклятие богов на их душах!
— Чтоб их сожрали змеи!
— Пыль им в глотки!
Эта прозвучавшая с разных сторон брань прорвала молчание. Воины вознегодовали, их ряды пришли в движение.
Гектор поднял руку, и все замолчали.
— Это означает, что если мы не возьмём крепость, то наш поход, и все наши жертвы окажутся напрасны! Однако вести то, что осталось от нашего и без того небольшого войска туда, к крепости, и пытаться её взять, было бы безумием. Вы это понимаете. Но у нас с Пентесилеей нет выбора.
Гектор перевёл дыхание и вновь оглядел воинов.
— От того, победим мы в этом походе или проиграем его, зависит, возможно, жизнь моего брата и её мужа. Во всяком случае, возможность его найти... не только гнев фараона, который может нам не поверить, грозит нам, но и козни могущественного и очень опасного врага, имени которого я не назову, потому что не имею прямых доказательств его измены. Я и Пентесилея не можем вернуться в Мемфис, потерпев поражение.
Воины продолжали молчать, и Гектор понял, что они ожидали именно этих слов. Многие из них и так уже поняли, что происходит, поняли после гибели отряда шерданов, после того как обнаружилась ловушка, устроенная Тефибом.
— Я не вправе приказывать вам идти за мной к северной крепости! — ещё сильнее возвысив голос, воскликнул Гектор. — Вы и так сделали вес, что могли. Если вы пойдёте туда, то только добровольно, ради славы и памяти тех, кого мы оставляем здесь, и ради могущества и гордости Египта. Я — чужеземец, и вы вправе не верить мне.
— Не верить тебе после того, как ты спас нас всех! — воспользовавшись мгновением паузы, воскликнул Харемхеб. — Мы погибли бы все до единого, если бы не твой гений военачальника, не разоблачение изменника, не выдумка с камнями, не твоё искусство и не твоя отвага и невиданная сила! Не верить тебе?! Что мы — цапли пустоголовые?
— Мы верим тебе, великий Гектор! — подхватил Анхафф. — Ты подтвердил свою славу.
— Я спрашиваю всех! — от волнения троянец говорил уже во всю силу своего мощного голоса. — Мы, я и Пентесилея, пойдём туда даже вдвоём, хотя это — верная гибель. Попробуем что-то придумать... Вас всех я отпущу, если вы захотите уйти, и никто вас не осудит.
— У нас есть дети, великий! — воскликнул какой-то воин из отряда колесничих бойцов. — Лучше лишить их возможности хранить наши мумии[33], чем заставить их стыдиться покрывшего нас позора. Ты хочешь, чтобы мы предали тебя после того, как ты нас всех спас? Нет уж! Мы пойдём с тобой.
— Мы пойдём с тобой, — твёрдо сказал Анхафф.
— Да это и обсуждать нечего! — пожал плечами Харемхеб. — Не хватало только, чтобы сыны Египта отступили, когда за их славу идут сражаться чужеземцы!
— Мы идём к крепости! Мы верим тебе!
Волна криков прокатилась по толпе, и Гектор понял, что услышал общий ответ. Никто из этих людей не захочет стать предателем в глазах остальных.
— Благодарю вас! — он перевёл дыхание. — Если так, слушайте меня. Мы отдохнём здесь до утра. Это нужно и для того, чтобы сбить врагов с толку — нас ведь ждут в крепости, думая, что мы придём туда, как в ловушку, поверив обману Тефиба. Пусть поймут, что мы не придём. А мы пока что снимем доспехи с убитых ливийцев, благо они закрывают не только тело, но и почти всё лицо так, что не узнать, кто под ними. Единственная возможность для нас — самим обмануть ливийцев в крепости. Только надо придумать, как отличать своих воинов от вражеских, чтобы не перебить друг друга.
33
Зачастую мумия родителя хранилась в усыпальнице семьи. Египтяне чтили эти останки и приписывали им разные мистические свойства. При этом известны случаи, когда непочтительные сыновья, приверженные вину или азартным играм, порою закладывали или продавали отцовскую мумию. Худший позор для семьи трудно было представить.