— Ты сын погибшего священника Ахимелеха, сына Ахитуба. Тебя вызывают на собрание левитов в Галгал. Собирайся, пошли.
— Я должен сказать господину моему Добиду.
Молодой вождь разрешил юноше идти с посыльным.
— Осторожней, Абитар, — сказал он озабоченно. — Тебя могут узнать. Тогда смерть твоя будет неизбежна.
Двое вышли из Шекелага, направляясь в сторону юдейской границы.
В Галгал они пришли ночью и сразу направились к большому дому за высокой оградой. Подойдя к калитке в ограде, посланец стукнул с ухищрением — несколькими громкими и тихими ударами. Калитка открылась. Путники оказались во дворе, где стояли повозки, фыркали кони, вздыхали верблюды, жевали жвачку волы. К ним приблизился слуга с глиняным светильником. Посветил на их лица, кивнул приветливо.
— Вам нужно отдохнуть, совершить омовение и переодеться, — произнёс он негромко.
Когда всё было сделано, за ними пришёл тот же слуга. Одетые в белые одежды Абитар и широкий с плосковатым лицом последовали за ним. Они пересекли тёмный двор, над которым ещё не взошла луна. Мелькали во тьме маленькие светильники. Какие-то люди двигались группами к отдельно стоявшему массивному зданию. Оно казалось глубоко вросшим в землю. Иногда слышалось отдалённое хоровое пение мужских голосов.
Абитару обстановка ночного священнодействия не показалась странной. Он вырос в левитской общине и нечто похожее знал с раннего детства. Спутник его исчез. Абитар присоединился к неясно различимым фигурам.
Одна за другой они проскальзывали в тесный дверной проем. Вместе с ними Абитар спустился по каменным ступеням. Слуги предупредительно светили под ноги, иногда поддерживая кого-то под локоть.
Наконец Абитар увидел обширное помещение без окон, озарённое бездымно горевшими бронзовыми светильниками, напоминавшими изваяния чудовищ с раскрытыми пастями. Огонь горел в этих пастях и придавал и самим чудовищам, и изображениям на стенах жуткий и величественный вид. Убранство и украшение святилища поразили Абитара чуждым и фантастическим видом расписанных стен. Повсюду, между фигурами людей и чудовищ с загнутыми, как у скорпионов, хвостами, были разбросаны пристально глядящие глаза. Огромные глаза нарисованы по обе стороны от алтаря, а россыпь маленьких глаз буквально испятнала поверхность стен. Кроме того, всюду улыбалось лицо чёрной женщины, державшей у груди беленького белокурого младенца.
В глубине зала выделялось нечто стоявшее вертикально и окутанное блестящей тканью. Собравшиеся левиты приглушённо переговаривались. Юноша никого из них не знал. Те священники, среди которых он вырос и получил знания, погибли под мечами воинов царя Саула. С течением времени полумрак, отдалённое пение, перешёптывание белых фигур стали нагонять на него тревожное волнение, даже благоговейный страх.
Однако тягостная обстановка неопределённого ожидания прервалась. Раздался звон большого кимвала. Вспыхнули факелы. Зал ярко осветился. Огромная дверь, крепившаяся шарнирно на пороге зала, в середине противоположной стены, открылась.
Вышли пятеро священников в длинных, белых одеждах с посохами, украшенными бирюзой и слоновой костью. Их бороды были заплетены и стянуты в узкие косы, подобранные и напомаженные таким образом, что вполне походили на бородки египетских фараонов, смотревших с разрисованных стен.
Человек в центре пятёрки отличался от прочих красной тиарой и золотой цепью на груди. Стоявшие по двое с обеих сторон от него натянули облегающие череп шапки из тонкой кожи, а потому казалось, что головы их обриты. Это придавало совершаемой церемонии впечатление богослужений Мицраима, пресловутого царства Кеме, где египетские жрецы ходят с бритыми головами.
Три десятка левитов (примерно столько насчитал Абитар) выстроились лицом к пятерым и не шевелясь смотрели перед собой. Кроме них вдоль стен неподвижно застыли люди, накинувшие на голову свободный край белой одежды. Это стояли принявшие обет беспрекословного исполнения служителям высшего эшраэлитского священства.
— Препочтенные братья! Наконец я собрал вас, чтобы показать и объявить вам нечто необычайное. Ведь всякий левит знает, что он происходит от брата и сподвижника пророка Моше и потомка его Лебе, почему священники Эшраэля и называются левитами. А сокровенное состоит в том, о чём не нужно знать простому народу — ни горожанину, ни селянину, ни воину, ни торговцу, ни пастуху. Ибо и сам пророк божий, и брат его, и другие близкие ему, помогавшие вывести племя хебраев из земли Гошем[67] в благодатный, благоухающий садами и пастбищами, точащий из дупел пчелиный мёд, Ханаан, были жрецами египетскими.
67
Земля Гошем — остров в дельте Нила, где расселили пришедших израильтян, и откуда начался «исход» в Ханаан.