Ещё через небольшой срок приблизились вразнобой торжествующие шаги. Охранники откинули занавес у входа, и в шатёр ввалились распалённые убийством, забрызганные кровью, слегка поцарапанные соратники.
— Сделано, господин, — радостно сообщил сияющий светлыми глазами Хетт.
— Гирзеи перерезаны все до единого, — продолжил Абеша, криво усмехаясь, — до последнего младенца. Как ты приказал, господин.
— Ни один не избежал смерти? Вы проверяли? — спросил Добид, приняв надменный и подозрительный вид.
— Никто, — отвечал Абеша. — Я колол копьём убитых, если хоть сколько-нибудь сомневался.
Гаддиэль и стрелки-зифеи подтвердили: из становища не ушёл ни один гирзей.
— Во имя бога, это прекрасно, — сказал Добид. — Теперь скажите, есть ли у нас потери.
— Четверо убитых. Человек пятьдесят ранено. Семеро ранены опасно, остальные не опасно, — почтительно докладывал Хетт. — Проклятые шакалы пустыни пытались сопротивляться.
Некоторые успели схватить оружие. Даже женщины вытащили ножи и дрались до последнего. Царапались и кусались, как дикие кошки. Пришлось попотеть. Те наши, которые погибли, сами виноваты. Надо работать осторожней.
— Раненых перевязать. Для тех, кто ранен опасно, сделать носилки, положить на повозки, — распоряжался Добид. — Пошли смотреть добычу.
На другой день, под вечер, к воротам Гета из меркнущей пустынной равнины протянулся запылённый, но бодро приближавшийся караван.
По трое в ряд шагали воины-копьеносцы в панцирях и накидках — своих или снятых с убитых врагов. Впереди, на деревянной повозке, запряжённой верблюдом, стоял Добид в медном шлеме с красными пелиштимскими перьями. В этой же повозке находились Абитар с сине-красным флажком Анхуса и наряженный в дорогую рубаху до пят, седобородый Гаддиэль. Абеша и Хетт, тоже в шлемах и доспехах, важно выступали каждый перед своим трёхсотенным отрядом. Дальше тянулись перегруженные повозки, запряжённые ослами, и вьючные верблюды с тюками, полными добычи. Осторожно везли раненых. Слуги длинными палками гнали коз и овец.
Князь Анхус радушно приветствовал Добида. Всем его воинам было предоставлено место для отдыха, обильная еда и вино. Между шатрами ходили посланные князем лекари-египтяне с лекарствами и чистым тряпьём для перевязок. Наевшись, выпив вина, воины развалились на подстилках и отдыхали. Они говорили грубые, непристойные слова. Но никто их за это не осуждал. Они шутили и смеялись, показывая проходившим женщинам языки и сверкая на солнце крепкими зубами. Некоторые успели смыть кровь и пыль, другие валялись с запёкшейся кровью на руках и на теле, грязные и всклокоченные. Женщины Гета боялись к ним приближаться, однако улыбались издалека и кокетливо играли глазами. Овец и верблюдов водворили в заранее подготовленные загоны. Приближённые Добида, сотники, пятидесятники и простые воины получили от Анхуса подарки.
Наконец Добид остался с гетским князем с глазу на глаз.
— Где ты погулял так добычливо, смелый бетлехемец? — спросил Анхус, поглаживая жилистой рукой золотой диск от свисавшего на грудь ожерелья.
— Это было в полуденных[69] областях Юдеи, господин.
— Но там же обитают твои соплеменники... — не без сомнения заметил князь.
— Они люди царя Саула, а Саул мой враг, — пожимая плечами, объяснил Добид. — Я нанёс ущерб его царству, напав на его людей.
— А где пленники? Почему я их не вижу?
— Этот злобный народ оказал моим воинам упорное сопротивление. Ни один не хотел сдаваться. Пришлось всех умертвить, — беспечно сказал Добид.
— А женщины и дети?
— Сопротивлявшиеся пришли в такую ярость, что сами убивали своих жён и детей. После того сильно рассердились мои бойцы. Они взялись мстить за погибших товарищей и перебили оставшихся юдеев, включая стариков. — Добид с лёгкой улыбкой развёл руками. — Я так и не сумел их остановить.
Князь в глубине души чувствовал удовлетворение. Руками Добида осуществился его план: эшраэлиты убивали эшраэлитов.
— Зато мои слуги собрали все ценные вещи, ничего не утаив. Я приказал доставить их в твой дворец, доблестный князь. — Добид хлопнул в ладони. Два воина внесли свёрнутые в рулоны охапки прекрасно вытканных ковров. Ещё четверо, кряхтя, поставили на стол перед князем два больших ларя, отделанных бронзой.
Добид откинул крышки ларей, набитых серебряными украшениями: египетскими, ханаанскими и сидонскими. Некоторые с ценными камнями: сердоликом, лазуритом, топазом и бирюзой.