2
Огни медных светильников, колеблемые прохладным ветерком с моря, светлыми пятнами дрожали на лицах пелистимских князей, заставляли вспыхивать острыми искорками огранённые самоцветы на рукоятях кинжалов и золотые застёжки княжеских плащей.
— Стоило во главе необученного и плохо вооружённого сброда встать требовательному властителю, как Эсраэль усилился и превратился в крепкое государство, которое может отразить нападение чужеземцев, — огорчённо произнёс жрец Долон. — А вы, пресветлые и благородные князья, не всегда способны объединиться для решающего удара по исконному врагу пеласгов. Вот и сегодня на совет перед походом не явился князь Газы Астарак. Зато присутствует надёжный защитник восточной границы князь Анхус и командующий нашими кораблями досточтимый Кратос.
— Я приму участие в сражении против эсраэлитов, хотя корабли не могут плыть по суше, — заявил Кратос, разводя могучими руками. — Мои моряки оставят свои багры с крючьями и заменят их щитами и копьями. А что касается князя Астарака, го он, видимо, боится связываться с Саулом. У жителей Газы страх перед силачами ибрим, с тех пор как закованный в цепи, слепой Шамшо обрушил храм на их головы, сломав руками колонны... — Кратос произнёс последнюю фразу насмешливо, с интонацией, говорящей о его осуждении князя Газы.
— Всё это старинные сказки, — ворчливо возразил Долон. — Если храм рухнул, то не из-за пленного эсраэлита, а потому что со временем его привода совпало трясение земли, какое случалось и в другие годы... А позже лукавые сказители ибрим придумали историю про непобедимого героя Шамшо. Но князь Газы не в силах преодолеть своей спеси и самодовольства. Может быть, он слишком сдружился с египетским номархом, правящим рядом с Газой на землях дельты[75]... Или Астарак хочет стать побратимом шейха из сынов Амалика и готов поставлять ему рабов для фараона...
— Разбойники-амаликцы разгромлены, а царь их казнён, — вступил в беседу молчавший до этого мгновения гетский князь. — Сделал это поступивший под мою руку с шестью сотнями эсраэлитов Добид из Бет-Лехема. Несмотря на молодость... ему немногим больше двадцати лет... он показал себя прекрасным водителем вспомогательного войска, которое я держу в дополнение к пограничным отрядам. Он вполне оправдал моё доверие удачными набегами на шакалов пустыни. Его добыча порой бывает очень значительна, но Добид никогда не утаивал от меня ни одной золотой побрякушки, ни оружия, ни пёстрого шатра, ни овцы или бегового верблюда...
— Стоит поощрять такое усердие, раз боевые успехи Добида очевидны, — улыбаясь, сказал Полимен и довольно блеснул карими глазами. — Почему же удачливый молодой эсраэлит пришёл под руку гетского князя? Это непохоже на обычную враждебность людей ибрим.
— У Добида не оставалось выбора, — охотно пояснил Анхус. — Он враг царя Саула и скрывался от него в горах. Саул искал его повсюду, преследуя неотступно. Он перестал гнаться за Добидом, только когда бетлехемец сбежал ко мне. Я думаю присоединить к отряду Добида тысячу арамеев и хананеев, которые тоже служат у меня во вспомогательном войске. После чего предложу вам, князья, употребить этих воинов в предстоящей битве с Саулом.
Наступило молчание. Совет князей явно не одобрял предложение Анхуса.
— Юдей из Бет-Лехема станет воевать против своих? — усомнился Стихос. — Такого ещё не бывало.
— Он нападал на южные области Юдеи и доставлял мне добычу, вырезая своих соплеменников. Добид безжалостно расправлялся с ними. Таким способом он мстил царю Саулу, — продолжал убеждать князей Анхус. — Добид опротивел своему народу. Он никогда не вернётся в Эсраэль.
— Это надо проверить. Найти свидетелей, опросить через подставных людей воинов бетлехемца, сопоставить все сроки и показания. А у нас нет времени.
— Я против допуска в наше войско эсраэлитов. Такое безудержное доверие может привести к плачевным последствиям, — поддержал Стихоса Радорк, сердито нахмурившись. — Я не доверяю этому Добиду, как бы за него ни заступался князь Анхус. Может быть, Анхус, ты слишком польстился на добычу, которую хитрый юдей тебе приносил? Как бы много золота не было у человека, он всегда рад приумножить его количество, — намекающе добавил аккаронский князь.