Низкорослый человек, своим полосатым халатом и клиновидной бородой отличавшийся от знатных египтян, поклонился поочерёдно: номарху, жрецу и Нахту, своему прежнему начальнику.
— Прошу высоких господ не гневаться и заранее простить мой косный язык. Тем более что свыше десяти лет мне приходилось изъясняться на наречиях ибрим или гортанном лае ночующих в шатрах. Сопровождая господина Нахта на пути в многолюдную столицу Вавилонского царства, я оказался жертвой обстоятельств. Произошло непредвиденное. Ночью напали разбойники, и я, отдалившись от каравана, стал пленником. На рассвете мне удалось высвободиться из пут и бежать. Три дня я бродил, не находя пропитания, пока попал в город Раму, называемый ещё Рамафаим. В этом довольно оживлённом городе эшраэлитов постоянно жил главный судья этих людей, пришедших из славного Кеме в Ханаан шесть столетий тому назад.
— Позволю себе по примеру превосходительного господина напомнить о том, как шесть... нет, определённо семь столетий прошло с тех пор... о том, как народ ибрим покинул остров среди Дельты[85], называемый земля Гошем, — заговорил, остановив рассказ Гиста, жрец. — Здесь этот пастушеский народ прожил больше двухсот лет, руководимый своими избранными людьми. Он был всем доволен, гоняя по лугам коз и овец, сажая на грядах лук и овощи. В те уже весьма, хотя и не столь, отдалённые, времена[86] власти священной державы Кеме очень озаботились положением в стране Ханаан, управляемой нашими наместниками. Несмотря на нахождение во многих городах воинских гарнизонов его величества фараона, там происходили частые междоусобицы подобные тем, что претерпевает сейчас сама Чёрная Земля. Было решено переселить туда народ ибрим. Он был немногочисленным, но сплочённым. Чтобы подвигнуть к переселению, им навязали принудительные работы, которые показались гошемским пастухам невыносимыми. Жречество Амона и Гора направило возглавить исход из Дельты некого младшего жреца, объявленного их соплеменником. У него «оказался» подготовленный «брат», по имени Ахаро, который лучше владел наречием ибрим, тогда как вождь Моше едва мог произнести несколько слов. Его не понимали, и Ахаро сделался переводчиком. Потом запустили придуманную для Моше легенду. Не буду останавливаться на подробностях. Заранее намеченные места стоянок, водопой и пропитание значительного скопления людей объявляли милостью всемогущего и невидимого бога (потом ему присвоили имя древнего племенного духа ибрим). Моше через Ахаро заявил, будто этот бог уполномочил его дать им строгие правила (позже их провозгласили законом Моше). А всё, мол, потому, что невидимый бог избрал их из всех живущих на земле народов и обещал в будущем обеспечить им всяческое благоденствие и богатство. Разумеется, это весьма польстило гошемским пастухам. Впрочем, достаточно много оказалось и недовольных. Потомки кочевников не желали выполнять строгие правила, подчиняться подозрительному пророку и постоянно молить о прощении какого-то непонятного им бога. Пришлось всех бунтовщиков вырезать. Для этого Моше с Ахаро обучили карательный отряд, безжалостно пресекавший всякое сопротивление. И всё чаще беглецам напоминалось об их наименовании от какого-то древнего патриарха, прозывавшегося Эшраэль. Это значит «Поборовший бога» или нечто в этом роде.
— Да, да, мудрейший Хнумхотеп, — улыбаясь, сказал жрецу номарх. — Хорошо, что ты напомнил эти подробности. Я кое-что из них подзабыл, а иного и не знал вовсе. Продолжай. Твои забавные истории подготовят рассказ Гиста о нынешнем положении дел среди ханаанских племён.
— Я поспешу, — признательно улыбнувшись номарху, проговорил Хнумхотеп, — чтобы не слишком утомлять превосходительного господина Рехмиу. Имеются сведения, будто пророк Моше женился на женщине из бедуинского племени мадианитов и жил в их палатках сорок лет. Поэтому устраивать всякие чудеса по поводу перепёлок, обессилевших при перелёте через пустыню и доставшихся голодным беглецам из Гошема, или «манной небесной» кормить их же — было ему сподручно: жена и тесть научили[87]. Да и водил пророк эшраэлитов по голым пескам тоже лет тридцать. Пока старые не вымерли, а молодые не уверовали в нового бога.
— Ого, всю жизнь провёл при исполнении плана, — морща нос с весёлым видом, пошутил номарх. — И что же дальше с ними случилось?
— Моше объяснил людям ибрим, которые столько лет ходили по Синайским пустырям и оазисам, следующее, — продолжал жрец. — Бог якобы ему обещал: «Я пошлю перед вами моего невидимого посланца и прогоню хананеев, аморреев, евуссеев и другие племена Ханаана. И вы придёте в Землю обетованную, где текут молоко и мёд. Там я велю вам жить и господствовать». Ну, они и вторглись из пустыни в миловидную ухоженную страну, как песчаный смерч, истребляя всех на своём пути.
85
В древнем Египте, а позднее и в Греции весь обширный район многорукавного впадения Нила в Средиземное море назывался (как нечто топонимически определённое) попросту Дельта.
86
Течение времени для психологии древних народов не было столь стремительным и сильно изменяющимся, как в нашу эпоху. Поэтому несколько столетий не считались слишком обширным отрезком времени. —
87
Одна из версий про «манну небесную», насытившую израильтян, утверждает, что это частое в тех местах явление: застывшие капли сока тамариска, сладковатые на вкус. Есть версия и о съедобных лишайниках, употребляемых местными бедуинами в пищу до недавнего времени. —