На колесницами знати начали выходить остальные воины по четыре в ряд. Копья их, вскинутые на правое плечо, однообразии и размеренно вздрагивали. Когда шобское воинство отошло от города на значительное расстояние, оно стало походить на огромную змею, сверкавшую, как щетиной, остриями копий и бронзовой чешуёй доспехов.
В голове этой змеи, образованной копейщиками и стрелками из лука, неторопливо и достойно, опережая прочие колесницы, ехал Гамитбаал. Его колесницу, как невесомую, влекли две чёрные лошади резвой и могучей породы. В своём золочёном шлеме с пером цапли и голубом плаще, расшитом белыми зигзагами — символами Тешуба, бога грозы и войны, суровый Гамитбаал выглядел бесстрашным и могучим полководцем.
Его прежняя жизнь знала сражения и победы. Ещё молодым мнимом Гамитбаал воевал в числе непобедимых хеттских бойцов. Теперь же, после падения огромной державы и разрушения её столицы Хаттушаша, поседевший в сражениях воин служил царю Шамтагуму.
Царь не покидал башню, пока войско ни скрылось за холмами.
— Теперь следовало бы немного успокоиться, господин мой, — почтительно обратился к молодому царю пожилой визирь. — Тебе надо отбыть во дворец, развеяться и отдохнуть.
— Пожалуй, ты прав, Адонишет. Будем ждать гонца от Гамитбаала или возвращения войска. — Царь собрался покинуть башню.
Пёстрая свита удовлетворённо зашушукалась. Можно было, не утруждая себя заботами, вернуться домой к мягким постелям и юным наложницам, к жареным уткам, тушёным ягнятам, вину и медовым пирожным. Придворные в этом небольшом, но богатом царстве привыкли к роскоши.
Несмотря на молодость, царь Шамтагум правил мудро, стараясь не участвовать в распрях воинственных соседей. Он предпочитал откупаться от набегов кочевых племён-аморреев и мохабитов. Пилиштимским князьям из Шобы посылали подарки в виде изделии из местного серебра. А с сынами Анака, приводившими караваны m пристаней своих городов, он поддерживал взаимовыгодные торговые отношения.
Это не означало слабости царства Шобы.
Царь Шамтагум содержал немногочисленное, но хорошо вооружённое войско. Он приглашал дорогостоящих полководцев, чтобы в случае неизбежных военных столкновений не стать жертвой врагов.
Неожиданно ими оказались эшраэлиты, которые до последнего времени не выходили из пределов Ханаана. Однако новый царь этих сварливых и упорных людей перенёс свои притязания на север.
Лазутчики доносили: после разгрома мохабитов, аммонееи, пелиштимцев, амаликцев, некоторых ханаанских городов и царстм Эдома и Бетора, царь Саул усмирил гордецов, противящихся ему в северных коленах Эшраэля. Теперь он имеет большое войско и собрался идти на Шобу — якобы за то, что Шамтагум дружит с пелиштимскими князьями, продаёт им оружие и коней, то есть косвенно участвует в войнах против Эшраэля.
Всё это, конечно, не являлось настоящей причиной.
Окружение Саула прослышало о серебре, добываемом в копях Шобы, о травянистых пастбищах, где разводят лошадей ценной митаннийской породы. Эшраэлиты узнали о торговых успехах сирийской знати, о перепродаже товаров из Цура, Сидона и Гебала, о сокровищнице царя Шамтагума, в которой хранятся редкие украшения из золота и самоцветов.
Так думали Шамтагум и его сановники.
Не успел царь сделать и двух шагов, чтобы покинуть башню и возвратиться в свой дворец, как послышался отдалённый шум. Он доносился с противоположной стороны города.
Придворные заволновались, переговариваясь и предполагая возникновение непредвиденной беды. Царь приготовился сбежать вниз по крутым ступенькам винтовой лестницы. Однако путь ему преградил воин, раболепно распростёршийся перед ним.
— О, господин мой! — обратился к царю бородатый воин, тяжело дыша. — Большое войско приблизилось к нашему городу. Враги мечут тысячи камней из пращи, пускают в наших воинов стрелы и готовятся к штурму. При этом напавшие люди беспрестанно дуют в медные трубы и рога ориксов[49]. Они стучат по коже бубнов и барабанов. Они кричат, воют и вопят. Прикажи начать оборону, иначе будет поздно. Они могут полезть на стены.
— Кто эти нечестивые? — взволнованно спросил Шамтагум.
— Эшраэлиты царя Саула обошли город кругом, твоё величие, ответил воин. — Они напали с той стороны, откуда мы их не ждали. Саул выехал из толпы своих горланов на колеснице. Он требует, чтобы мы открыли ворота.