Разве мог Галат предположить, что этот светловолосый пастушок, почти отрок, на самом деле мускулистый, выносливый и резкий, уже несколько лет постоянно упражнялся в метании камней из пращи. И достиг в этом воинском умении большого искусства. Заметив в его руке камень и кожаный ремень, Галат нисколько не встревожился. Он не догадывался об особом приёме, которому научил Добида раб Шигон. По его разумению, пращу следовало как следует раскрутить, а для этого нужно время. Он бы не упустил нападения противника. Он постарался бы увернуться. Он сам предупреждающе метнул бы копьё.
Но Галат хохотал вместе с войском пеласгов, стоявших на высоте. Он размяк от смеха и сдвинул на затылок шлем, открыв свой неразумный лоб. Потом он стал сердиться, потому что заподозрил насмешку. Он почувствовал злобу и раздражение, начал приходить в ярость и... Но было уже поздно.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
1
Саул вернулся к своим шатрам над Долиной дуба. Повозки доставили оружие и доспехи, снятые с убитых пеласгов. Из двух лагерей, покинутых пелиштимскими князьями, вывезли много ценных вещей: одежды, медные и стеклянные сосуды, раскладные стулья, украшенные перламутром и серебром, бронзовые котлы и жаровни, ларцы с редкими лекарствами, вместительные сумы и плетёные из коры корзины с зерном, чечевицей, пшеничной и ячменной мукой, овощами и фруктами, глиняные кувшины с крепким вином.
Из Гибы прибыл Гист во главе каравана вьючных ослов. Он уже знал о победе над пеласгами и о подвиге смиренного пастушка из Бет-Лехема.
Добида все хвалили и прославляли. Саул назначил его начальником трёхсот молодых воинов, входивших в состав постоянной дружины. Обычно, в мирное время, три тысячи отборных бойцов несли службу при царе. Они охраняли Гибу, находясь в новой крепости и в посёлке рядом с городом. Добиду Саул тоже объявил, что берёт его от отцовского дома.
По приказанию царя Добид бросился на поиски отбившихся от основного войска пеласгов. Приказано было всех убить и отрезать у трупов правое ухо[55].
Потом воины Добида стали выяснять, кто из ханаанских селений приветствовал пелиштимское войско. Таких вешали на деревьях, разоряли их дома, убивали женщин и детей.
Досталось и некоторым эшраэлитам из западного колена Данова, заподозренных в содействии пеласгам против собственною ополчения. С ними расправились не менее свирепо. У мужчин тоже отрезали правое ухо для счета.
Добид предоставил Саулу и Абениру восемьсот ушей.
Янахан был в восторге от решительных действий нового друга. Царевич подарил бывшему пастушку дорогую одежду светло-серую тунику из тонкой шерсти с рукавами до локтя и бахромой по подолу, пояс с серебряными бляхами и застёжкой в виде головы орла. Обувь нашли у пеласгов — с медными пряжками и золочёными ремешками на голени. Янахан отдал другу щегольскую накидку синего цвета.
Они сидели вместе на царских пирах, устроенных по поводу одоления богом Ягбе пелиштимского Дагона. Пили захвачен! юг у врагов вино и лакомились свежим мясом, приготовленным и остром соусе из шафрана, гранатового сока, пряных полевых трап чеснока и аравийской кубебы[56].
Кроме праздничных одежд из тонких дорогих тканей, Добиду подарили золотую изящную цепочку на шею, изогнутый кинжал с рукоятью из слоновой кости и красный кидар. Владел он теперь и полным набором доспехов: панцирем, медным поясом с пластинчатой юбкой, прикрывающей бедра и живот, налокотниками и поножами медным шлемом и железным мечом.
На пирах без устали обсуждалось чудодейственное поражение великана Галата.
Добид скромно опускал голову и смущённо улыбался. Он безусловно понимал, что ни к чему опорожнять лишнюю чашу, что самодовольное выражение лица и несколько гордых слов могут только повредить ему. А застенчивость и молчаливость вызывали повторную бурю похвал.
Неожиданно возникли слухи о появлении идумеев и аммонитов. Прослышав о разгроме и преследовании пеласгов, «шакалы пустыни» небольшими шайками прибежали к Долине дуба и пелиштимской границе в надежде поживиться чем-нибудь у преуспевших эшраэлитов.
Конечно, разбойников мог бы разогнать любой начальник элефа. Однако Саул, из чрезмерной царской приветливости, поручил дело не Янахану, не другим сыновьям, не достойному молодому Арду, а именно Добиду: чтобы обеспечить герою-поединщику ещё больший успех.
55
В Ветхом Завете речь идёт о краеобрезании с трупов врагов, им была символическая жертва Ягбе. У многих древних народов такой жертвой считались ещё и ухо, кисть руки или целая голова.