Имя его гремело среди властелинов, среди мудрых — подвиги его.
Цари приходили на лицо его глядеть, слова мудрости жадно слушать из уст его.
К нему, праведному и чистому, ведающему таинства небесные, посылали вельможи в слуги и служанки сыновей и дочерей своих.
Рыбы морские, птицы небесные, животные и звери полевые сами приходили на бойни, чтобы быть закланными для стола Соломона.
Ему был дан великий ключ над всеми вратами мудрости и разума сердечного.
Он разумел язык птиц и животных и зверей полевых.
Олени и газели были его скороходами, львы и барсы — оруженосцами его…»[50]
И все же прежде всего под «мудростью Соломона» еврейская традиция понимает его величайшие познания в Торе на всех четырех уровнях понимания ее текста — от прямого смысла до тайного. Талмуд утверждает, что Соломон был непревзойденным мастером религиозной проповеди и всенепременно выступал с такой проповедью перед всем народом в дни праздника Суккот[51], когда в Иерусалим стекались не только евреи, но и представители многих других народов, а в Храме приносились жертвы Богу от имени всего человечества. Таким образом, говорят комментаторы, Соломон, подобно праотцу еврейского народа Аврааму, способствовал распространению «Славы Бога» среди других народов, знакомя их с мировоззрением монотеизма и гуманистическим моральным кодексом.
При этом, если верить устному преданию, хотя время от времени Соломоном и овладевал грех гордыни, он умел смирять ее в присутствии других мудрецов — знатоков Закона и, когда приглашал их для совета, всегда молча и с уважением выслушивал их мнение, прежде чем высказать свое. Таким образом, его мудрость проявлялась и в повседневном поведении, и это была не только мудрость рассудка, но подлинная «мудрость сердца», умение приводить в лад ум и чувства.
Великий средневековый мыслитель Рамбам[52] был убежден, что когда Библия говорит о «мудрости Соломона», имеется в виду, что Соломон был подлинным образцом философа и мистика, а отнюдь не его заслуги в качестве государственного деятеля. И в «Путеводителе заблудших», и в своем предисловии к трактату «Авот» Рамбам убедительно показывает, что Соломон в своих произведениях предвосхитил многие концепции греческой философии. В целом, считал Рамбам, разница между философией Танаха и позицией выдающихся греческих философов в том, что касается вопроса: как человеку следует прожить свою жизнь? — на деле далеко не так велика, как это порой представляют.
Таким образом, по Рамбаму, Соломон был в первую очередь величайшим мистиком, хранителем эзотерической традиции, возникшей, согласно преданию, еще на заре человечества и позволяющей посвященному в эту традицию человеку проникнуть в запредельные миры и, поднимаясь все выше и выше, встретиться «лицом к лицу» с самим Богом. Обычно это мистическое течение называется учением «Меркавы» («колесницы») — по видению пророка Иезекииля (Иехизкиэля), открывшегося ему прежде, чем он услышал Глас Божий и был удостоен видения Славы Господа (см.: Иез. 1:4–24).
Школа мистики «Меркавы» занималась, вне сомнения, и глубинными мировоззренческими вопросами — прежде всего проблемами того, что предшествовало Сотворению мира, постижению смысла иррациональных заповедей Закона Моисеева и т. д. Но вместе с тем немалое значение в ней занимали и мистические практики, призванные помочь человеку пройти через многочисленные «залы» (или, если угодно, «чертоги»; на иврите — «хехалот») высших и низших миров, обойти или подчинить себе их обитателей (соответственно, всевозможных ангелов, демонов, «священных животных» и т. д.), достичь Престола Славы Всевышнего (под этими словами понимается один из наивысших миров), а то и подняться к самому Богу, то есть достичь высшего из миров.
Так как, согласно мистическому учению «Меркавы», мир был сотворен Словом, то с помощью различных комбинаций букв, специальных молитв и заклинаний (то есть, по существу, путем определенных комбинаций букв и слов) человек мог ввести себя в некое экстатическое состояние, открывающее перед ним проходы в эти иные миры, раздвинуть пределы разума и постичь иррациональное.
Еврейские мистики верили, что с помощью сочетания определенных букв и символов (так называемых печатей) человек мог открывать двери «чертогов» и властвовать над их обитателями. Это, в свою очередь, позволяло ему влиять на происходящее в нашем материальном мире — отводя вынесенное кому-то на Небесах приказание, приговаривающее его к болезни, бесплодию, обнищанию и т. д., или же нейтрализуя действующие против человека Высшие силы. Так появились на свет различные «Книги чертогов» («Сефер хехалот»), служащие чем-то вроде «путеводителей» по высшим мирам. Вот, например, отрывок из такой книги, написанной раввином Ишмаэлем:
50
52