Лицо его в первую минуту поражало своей дурнотой, но впечатление это изглаживалось по мере более близкого с ним знакомства. Это был человек души редкой доброты, чудного характера и выдающийся талант или, вернее, два таланта. Он играл на скрипке — как Саразатте[24], писал картины — как Рафаэль. Но талант его безбожно эксплуатировался продавцами древностей. Они заказывали ему копии лучших мастеров, которые и продавали иностранцам за громадные деньги, ему же платили так мало, что едва хватало на полотно и краски. Играть же он никогда не решался при чужих. И только друзья его — большинство артисты — имели редкое счастье слышать его игру, которая хватала за сердце и могла извлечь слезы из самых нечувствительных очей.
— Дон Антонио! Вас ли я вижу! — вскричал Альфред, увидав каноника. — Вы в Риме и мне не дали знать?! Пойдемте ко мне, я сегодня получил за картины, и у меня готовится вечеринка, на которой вы встретитесь с нашими общими приятелями, они все дали слово быть! Будет очень весело, будут модели.
— А я собирался сегодня же уехать, дорогой Альфредо.
— Куда?
Тот замялся.
— Думаю, в Париж, но еще не решил.
— В таком случае, вы успеете уехать и завтра. А сегодня повеселимся! Кстати, почему вы в таком костюме? Или вы вернулись к католичеству?
— Что делать, дорогой друг, я овдовел и нашел, что вдовцу приличней быть в сутане, чем в белом галстуке. Но я потерпел фиаско и сам не знаю, что буду делать.
— А убеждения?
— У меня убеждения пока одни: надо жить!
— Вот, смотрите, как люди живут, — сказал Альфред, указав на какого-то типа, остановившегося среди улицы и собравшего толпу.
Они подошли и увидели субъекта в черном хитоне вроде рясы, опоясанного веревкой, босого, с непокрытой головой, с длинными волосами и бородой и без всякого признака белья.
— Какая гадость! — говорила дама, проходя мимо.
Он же стоял на каменной ступеньке и проповедовал:
— Берите пример с меня! Поближе к природе. Только природа, и больше ничего! Ходите босыми и нагими! Не стригите волос! Гуляйте как можно больше! Спите под открытым небом, ешьте все, что хотите, и как можно больше. Пейте, сколько вам угодно! Вино после пива и пиво после вина, только выходите проветрить голову! Кто хочет мою фотографию? Два су! Кому мою брошюрку о здоровой жизни? Два су! Три су то и другое!
Несколько рук с медяшками потянулись к шарлатану, и тот стал раздавать свои брошюрки и карточки. Кто-то протянул ему лиру. Взяв ее, он покончил раздачу и направился в лучший ресторан на Корсо. Наши приятели шли той же дорогой и увидели, как тот сел у зеркального окна и как перед ним поставили бифштекс с хреном и бутылку вина. Несколько человек остановились у окна. Голодные с завистью смотрели на этот спектакль и порывались зайти в ресторан за милостыней, но их гнали гарсоны. Альфред вытащил из бокового кармана мелочь и раздал бедным, которые обступили его так, что он насилу проложил себе дорогу до своего дома на Корсо, куда и завел своего приятеля.
XXV
На четвертом этаже находилась квартира Альфреда, состоящая из двух комнат: ателье, студии, или мастерской художника, и спальни. Рядом с ним жил другой художник, его приятель. Они соединили обе квартиры вместе, вынесли в одну из спален мольберты и начатые картины, а из двух ателье устроили столовую и гостиную. Придя домой, Альфред развернул свои покупки и принялся устанавливать их на большом столе, взятом напрокат у хозяйки. Его сосед Норберто, молодой итальянец, уже вернулся, тоже принеся целый мешок закусок. Увидев приготовления, каноник спохватился и, сказав, что сейчас возвратится, вышел и спустя минут десять вернулся, весь обвешанный пакетами. Компания уже успела собраться, и его встретили дружным «ура!». Среди гостей были две чочары[25] в неаполитанских костюмах, хорошенькие девочки-подростки, служившие моделями для художников. Общими усилиями был накрыт и уставлен стол. Не имея возможности приготовить обеда, ни средств выписать его из ресторана, приходилось довольствоваться готовыми блюдами. Четверо гостей-художников принесли каждый что-нибудь со своей стороны, так что в общем составилось довольно приличное меню. Стол украшали: фузарские устрицы, небольшой омар от Буччи, разные колбасы, саламе и дзамноне от Данино, консервы от Табога. Ростбиф, телятина, небольшой индюк из ближайшей «ростичерии», оттуда же горячие «супли» из риса, итальянская пицца из трактира, помидоры, редиска, арбуз, абрикосы и фиги из зеленной и вина в изобилии: два «Фиаско Кьянти стравеккио», «Фиаско Марсалы», «Фиаско Аликанте», шесть бутылок «Асти спуманте» и неизбежный вермут. Две полбутылки коньяка довершали убранство стола.
24
…