— Долгое было путешествие, — ответила она по-гречески.
Голос у нее оказался низкий, с хрипотцой, неожиданной для столь хрупкого создания.
— Как твое имя? — поинтересовался Август.
— А твое? — произнесла она.
Император подался вперед.
— А разве ты не знаешь?
— Рим ничего не значит для меня, — пожала плечами девушка. — Я живу по своим законам.
— Можешь звать меня Октавианом, — пробормотал Август, не понимая, что на него нашло. Он ощутил на себе разгневанный взгляд Агриппы.
— А ты меня — Хризатой, — отозвалась девушка.
— Она — жрица Гекаты, — вмешался полководец. — И психагог.[32] Не советую слишком к ней приближаться.
Но Август не верил в подобные вещи.
— Я не причиню тебе зла, — почти пропела Хризата, и Август поверил. Такая красавица несет лишь добро.
— Оставь нас, — приказал он Агриппе и, когда тот замешкался, повторил приказ тоном, не терпящим возражения.
Сперва тот не собирался подчиняться, но в конце концов убрал меч в ножны. Отрывисто кивнул, признавая поражение, круто развернулся и, хлопнув дверью, убрался восвояси.
— Поимей девчонку, если тебе хочется, — донесся до Августа голос старого друга уже из коридора. — На другое она не годится.
Хризата подошла к императору. Август заметил у нее на пальце кольцо с огромным сверкающим опалом. Он переливался всеми оттенками розового и голубого, зеленого и фиолетового. Камень украшало резное изображение женского лица.
Август протянул руки и обхватил ладонями тонкую девичью талию. Вдохнул запах ее кожи: головокружительную смесь древесного дыма, соли, розмарина и секса… Он высунул язык и лизнул Хризату, чтобы попробовать, какова она на вкус.
Она рассмеялась, запрокинув голову, и потянулась к какому-то предмету, стоявшему на полке за спиной Августа.
— И ты больше ничего во мне не видишь? — спросила она. — Только смертную женщину для утех?
— Я знаю, что ты — не так проста… иначе тебя бы здесь не было, — заявил Август, хотя вообще-то лгал. Он улыбнулся, любуясь нежной шеей Хризаты, и куснул ее сосок. Вот в чем он нуждался. Теперь он на время забудет о грядущих несчастьях. Что такое война без женщины? Он потянул девушку к себе на колени.
Она отстранилась. Глаза Хризаты стали темно-изумрудными, румянец на щеках разгорелся.
— Что это? — поинтересовалась она, протягивая ему находку. — Хорошенькая вещица. Мне она пригодится, чтобы хранить украшения.
В руках она держала серебряный ларчик с прахом Антония.
— Только не это, — выпалил Август. — Я подарю тебе что-нибудь получше. Шкатулку из слоновой кости с рубинами, под цвет твоего лица.
Она улыбалась. Август заметил в одном ее глазу золотистые искорки. Молочная кожа жрицы будто мерцала, а губы напоминали подогретое вино.
— И что теперь? — спросила она.
— Поставь на место, — отозвался он.
Она уже раздразнила его. Август предвкушал все то, что он намеревался с ней проделать. У него были припасены веревки и плетка из мягкой кожи. Он рисовал в воображении восхитительные отметины, которые оставит на бледной плоти. Его тело отозвалось сладострастной дрожью.
— Пожалуй, я не буду, — произнесла Хризата.
В ней произошла неуловимая перемена. Ее бедра сомкнулись вокруг его бедер, и Августа словно заковали в железные оковы. Мягкая податливость стана под его ладонями обернулась твердым деревом. Август успел мельком увидеть лицо жрицы, прежде чем та выгнула спину и запрокинула голову.
Зелень ее глаз сменилась чернотой.
Император ахнул от неожиданно пронзившей его боли. Ее пальцы скользили по нему, ногти царапали кожу.
Хризата раскрыла ларчик, наклонилась и лениво провела рукой по каменному полу. Послышался скрежет, в плите возникла трещина. Открылся темный лаз, ведущий в темноту. Девушка высыпала туда щепотку пепла.
Августа наблюдал, парализованный от ужаса.
Хризата вытащила из прически булавку и проколола свой мизинец. Нестерпимо долго держала ладонь над трещиной, пока капля крови не слетела вниз.
Затем она заглянула прямо в глаза Августу.
— Смотри, — приказала она. — И слушай.
Откуда-то из глубин послышался пронзительный вопль. Пол пошатнулся. С полок полетели книги. Август упал на пол, едва не уткнувшись лицом в бездонный разлом.
Оттуда неслись новые звуки. Стоны, невнятные выкрики на незнакомых языках. Стенания, полные голода, жажды и отчаяния.
Повеяло мертвящим холодом. В ледяной тьме что-то шелохнулось, заколыхалось и стало вздыматься, словно туман над рекой.