Из складок одеяния псила выползли змеи и обвились вокруг его шеи. Пару минут они бесстрастно взирали на здание, затем вернулись обратно в свое укрытие. Ветер принялся за дело всерьез, принялся трепать сохнущее на веревках белье, закрутил флюгеры на крышах. Куры, сидевшие на заборах, с кудахтаньем взвились в воздух. Усем взялся за дверную ручку и почувствовал, как сильный вихрь отталкивает его прочь.
«У меня не хватит силы спасти тебя», — шепнул он.
Псил заколебался. Ветер никогда прежде не говорил ничего подобного. Неудачная попытка неминуемо обернется катастрофой. Значит, заклинателю надо набраться терпения, даже если и придется довериться Риму на более долгий срок. Кроме того, его не заставляют сражаться с Клеопатрой без поддержки. Вместе с ним будут легионы солдат и два колдуна, хотя Усем сомневался в честности намерений последних.
Он замялся на пороге, задумавшись. Он умертвил кинжалом немало врагов. Частенько он совершал в одиночку невозможное, хотя и жалел, что рядом не было соратников.
«Ты не справишься, — упорствовал ветер. — Ты погубишь себя».
Внезапно Усема осенило.
— Где ее дети? — спросил он.
«У императора», — отвечал тот.
— А ее муж?
«Там же».
Свое презрение ветер выражал в виде небольших буранчиков, закруживших уличную пыль. Призраки являлись творениями воздуха и души, как и он сам.
Усем почувствовал, что его помощнику хотелось бы выпустить тень на волю.
— Мы в Риме не хозяева, — заявил псил.
Он подумал о легионах солдат, готовых выступить в поход по приказу Августа. Если он не справится с задачей или вообще погибнет, то они расправятся с его народом.
«А может, позволить Клеопатре уничтожить римлян», — закралась Усему в голову шальная мысль. Избавившись от римской угрозы, мир снова станет прежним.
Но царица также завоевывала чужие земли. Египтяне и племя Усема издавна жили рядом, однако соседство не всегда было спокойным. Расправившись с Римом, она возьмется за остальных. И ее уже никто не остановит.
Император, по крайней мере, принадлежит к числу смертных, и он обещал выполнить свою часть сделки. Возможность добиться независимости — одна из тех причин, что выпадают раз в жизни. Такое нельзя упускать. Усем повернулся спиной к Палатинскому холму[35] и двинулся в обратную сторону. Ветер трепал плащ псила.
«Ты ни в коем случае не должен ему доверять, — раздался знакомый шепот. — Он обманывает тебя».
— Тогда и я буду лгать, — ответил Усем. Наконец-то он добрался до резиденции Августа. Заклинатель переступил порог дворца и направился к себе в комнату.
Ветер оставил Усема в одиночестве и принялся шнырять по коридорам. Он просачивался сквозь дверные щели и прислушивался к разговорам, заглядывая в глубины сердец.
Селена на цыпочках выбралась в коридор. В глазах у нее застыла настороженность, ночная рубашка почти не измялась. Ей приснился кошмар. В ее сне к ней явились родители, но тут же исчезли, бросив свою дочь на растерзание толпе александрийцев.
Она услышала какой-то шорох и замерла. Разгуливать по императорским покоям ей, конечно же, не полагалось. В Александрии она никуда и шагу ступить не могла без сопровождения няньки. К Юлии были приставлены две женщины, безотлучно находившиеся в спальне, если девочке вдруг что-нибудь понадобится. Селена же, лишившись положения царского отпрыска, пользовалась в Риме непривычной свободой. Она вжалась в стену и затаила дыхание, но опоздала.
Распахнулась дверь, и в коридоре появилась красивая улыбающаяся девушка.
— Я думала, все спят, — сказала она. — Наверное, все, кроме нас с тобой.
Девочка заколебалась, готовая броситься наутек.
— Не бойся. Я — гостья, как и ты. А ты — дочь Клеопатры, названная в ее честь, я не ошиблась? — спросила незнакомка.
— Нет. Меня зовут Селена, и я теперь римлянка, — произнесла та, слегка запинаясь. — Мои родители умерли. Я — сирота.
— От родителей не отрекаются, — улыбнулась девушка. — В тебе течет царская кровь. Не стоит испытывать неловкость. Это — исключительный дар, а не нечто постыдное. Ты — бесценна, хотя с тобой и обращаются как с пленницей.
— Неправда, — возразила Селена. — За мной вообще не следят. Я делаю, что хочу.
Хризата приблизилась к ребенку. Не следовало, чтобы Селена видела тень своего отца. В данный момент разгневанный дух Марка Антония был заперт в кабинете императора.
Вдруг в руках жрицы возник букет полевых цветов. Селена ахнула от восторга.
Спустя секунду они превратились в стайку певчих птиц с переливчатым радужным оперением. Девочку охватило томление. Буйство красок напомнило ей о родине.