Он улыбнулся и распахнул дверь.
12
Клеопатра выскользнула из особняка Вергилия и пустилась в путь по римским улицам. Она быстро шагала по каменной мостовой. Царица передвигалась по лабиринту узеньких переулков с такой уверенностью, будто внутри нее была карта Рима. Этот район она не знала, но уже чуяла театр Помпея и шла на его запах. В воздухе до сих пор витал уксусно-металлический привкус крови Юлия Цезаря, пролитой там много лет назад. Такое невозможно ни с чем спутать.
Она воспринимала каждого римлянина, хотя большинство из них оставались для нее невидимками. Плеск содержимого ночных горшков, опорожняемых с балконов, вскрики спящих, терзаемых ночными кошмарами. Воркование парфянских куртизанок с клиентами. Хруст суставов акробатов, растягивающихся перед завтрашними выступлениями.
Она миновала сады роз Цезаря и вступила на деревянный мост через Тибр. Теперь в ней пробудились воспоминания. Перед ней раскинулся Большой Цирк, в котором устраивали гонки колесниц и гладиаторские бои. Продолговатый, с высокими деревянными стенами, он поражал своими невероятными размерами.
Напротив арены возвышался Палатинский холм с беломраморными зданиями. Он напоминал заснеженную горную вершину из-за плотной застройки. На вершине сиял позолотой храм Аполлона, который со времен ее последнего визита успели обновить. На холме находилось еще немало новых сооружений. Главенствовал среди них комплекс, в котором разместился Октавиан… или Август. По крайней мере, Николай утверждал, что теперь он именовался именно так. Но Клеопатре не было дела до того, что главный враг сменил имя.
Она принялась крадучись пробираться вдоль стены Цирка, рассчитывая добраться до Палатинского холма незамеченной. Внезапно царица остановилась как вкопанная. Напугавшее ее пыхтение рабочих после ночной тишины показалось ей оглушительным.
Они трудились за изгородью и пытались взгромоздить вертикально изваяние из красного гранита. Плавные и строгие линии наводили на мысль о священном египетском обелиске, привезенном в качестве трофея из разграбленного Гелиополиса.[36] Клеопатра разглядела высеченные на камне письмена, восхваляющие Ра и желающие ему благополучной переправы через Дуат.
Они украли его из Египта, прямо у нее из-под носа.
Клеопатра зашипела, как разъяренная кошка. Она не позволит римлянам уничтожить ее родину! Не даст им превратить древние памятники в украшения себе на потребу! В ушах зарокотал голос Сохмет. Они похитили приношения Ра!
Оскалив зубы, Клеопатра перемахнула через невысокую изгородь. Она опомнилась слишком поздно.
Там оказались не рабочие, а легионеры. Она очутилась в самой гуще.
Сколько же их? Десятка два, не меньше? Они окружили ее со всех сторон, и на мгновение царицу охватил страх. Затем она расхохоталась. Они уставились на Клеопатру, пораженные тем, что женщина оказалась способна на такую ловкость и смелость. Один из них нерешительно двинулся в ее сторону.
— Госпожа, — произнес он. — Здесь нельзя находиться.
Они ей не соперники. Рим ей по плечу. Как же долго ее держали в тесном трюме! Теперь ей хотелось бежать. Улыбаясь, она шагнула к солдату, а спустя миг очутилась прямо напротив него.
Когда она вцепилась мужчине в плечо, его товарищи закричали от неожиданности. Клеопатра повалила легионера на землю, не использовав и сотой доли своей истинной силы.
— Для меня нет ничего недозволенного, — произнесла она и запрыгнула на изгородь, побуждая их броситься в погоню.
— За ней! — гаркнул центурион, руководивший установкой обелиска. Его люди выхватили мечи и ринулись в ворота.
Женщина без колебания соскочила с изгороди и помчалась по улице. Нужно действовать без промедления, чтобы не дать ей скрыться.
Теперь она оказалась на вершине здания. Римлянин не мог оторвать взгляда от ее когтей. Длинные, серебрящиеся в свете фонарей, они венчали изящные пальцы. Лицо незнакомки тонуло во мраке, но он разглядел ее клыки и короткие черные волосы. Он не мог понять, кем же она является в действительности.
Она снова залилась жутким смехом и растворилась во мраке. Центурион выругался и велел солдатам рассредоточиться.
Клеопатра выжидала, наблюдая с крыши, как они расползаются по переулкам. Она могла созерцать каждое движение легионеров, они же видели ее лишь тогда, когда она сама того хотела. Клеопатра вновь упивалась возможностями нового неуязвимого тела. Терзания, которые она пережила на корабле, остались в прошлом. Она беззаботно перепрыгивала с одной кровли на другую, насмехаясь над преследователями.
36
Один из древнейших и важнейших городов Древнего Египта, находящийся на северо-востоке от Каира.