— Ну, в крайнем случае можно и… — я постучал кулаком в ладонь.
— А вот это крайне нежелательно. — возразил Владимир — Переходник скверно работает. Наши научники утверждают, что может и захлопнуться в самый неподходящий момент.
— Но ведь в наш-то мир ты без проблем ходишь?
— В ваш — да, но он нам категорически не подходит — слишком серьезные риски. Игра не стоит свеч. А вот ты, Андрюха, насколько я понял, ходишь сюда как к себе на кухню. — при этих словах Первушин уставился на меня своим фирменным взглядом, но я быстро отвел глаза и возмутился:
— Вот только не начинай опять!
— Ладно, ладно! Извини. — примирительно сказал Владимир, похлопал меня по плечу и замолчал, пережидая, когда мимо нас пройдет по каким-то хозяйственным делам Василка.
— Кстати, а в ваш мир я почему-то попасть не могу. — как бы между прочим заметил я — И не только в ваш.
— Тебе что, этого мало?
— Более чем достаточно. Вот только любопытство гложет.
— Пусть оно тебя не гложет — в каждом мире свои плюсы и минусы. Кстати, это доказывает, что ваш мир не такой уж и уникальный. Из нашей Болгарии, например, совершенно точно можно проникнуть аж в четыре мира. Ну что, пошли?
— Пошли.
Мы поднялись в предоставленную нам комнату и стали собираться в дорогу. Первушин даже настоял, чтобы я, по его примеру, надел бронежилет скрытого ношения.
— А это еще зачем? — удивился я.
— На всякий случай — сам знаешь, куда едем, еще неизвестно, как все обернется. И вот это надевай, надеюсь, с размером я угадал. — с этими словами мой друг указал мне на висевший на вешалке старинный костюм. Последний, кстати, пришелся мне впору. Затем настало время подарков. Первушин с торжественным видом продемонстрировал отличную подарочную саблю, с позолоченным рисунком на клинке, вынув ее из украшенных позолотой ножен.
— Златоустовская сталь. Настоящая. — с гордостью произнес он и, немного помолчав, добавил — Предки мои по отцовской линии оттуда.
Потом появился красивый серебряный кофейный набор на две персоны, за ним — капсюльное охотничье ружье, украшенное гравировкой и резьбой по дереву, и латунная коробочка с капсюлями. К этому богатству я присовокупил янтарные четки для мусульман с девяноста девятью бусинами.
Как ни странно, наши переговоры с местным османским начальством прошли на удивление гладко. Правда, сперва нас даже на порог пускать не хотели, но когда я, через нашего переводчика Фотю, сообщил встретившему нас слуге бея, что с ним желают говорить русские офицеры, отношение сразу изменилось: надменного турка как ветром сдуло и спустя пару минут он уже любезно приглашал нас в богатый дом Садык бея.
Сопровождавшая нас «группа быстрого реагирования» в лице Вылчана, Бориса, Игната, Христо, Румена, Драгана, Михаила и Павла Тодорова скрытно расположилась в ближайшем леске, готовая в любой момент прийти нам на помощь. Старший лейтенант Йорданов, в камуфляже, со снайперской винтовкой с глушителем, занял позицию напротив дворца бея. Колю и Димитр, вооруженные кремневыми ружьями и револьверами, остались с конями и тарантасом. С нами пошли только Фотю и Найденов, торжественно несшие подарки представителю османской власти.
Не стану описывать довольно длительную беседу с Садык беем, начавшуюся по-восточному витиеватым обменом любезностями, продолжившуюся жалобами османа на несправедливость судьбы, забросившей его в эту дыру, в то время как его более удачливый двоюродный брат делает хорошую карьеру в Стамбуле, а затем и вовсе перешедшую на тему охоты (угадал Первушин с ружьем!). Далее, вероятно, желая показать свою образованность и близость к европейской культуре, Садык перешел на язык Вольтера и Дидро (если, конечно, они были в этой реальности). Тут мне оставалось лишь подобно герою Пушкина «с ученым видом знатока хранить молчанье в важном споре». Но спора не было, а все важное от меня ускользнуло, ибо ни я, ни Фотю французским не владели, Найденов знал его, по словам Владимира, «на тройку с плюсом», а Первушин ничем помочь не мог, так как играя роль русских офицеров этой эпохи, мы с Олегом по определению должны были знать французский. Так или иначе, но доблестно прохлопав ушами и лишь пару раз, ориентируясь на знаки, тайком подаваемые Владимиром, сказав «Оui bien sr!»[15], я вытерпел это ориентальское многословие. А разговор между тем зашел уже о том, ради чего (кроме получения ценной информации) мы и прибыли с официальным визитом к представителю турецких властей. На вопрос Первушина «Не будет ли достопочтенный Садык бей против, если мы приобретем в этом районе небольшой кусок земли?» турок вначале поинтересовался, где именно находится участок и какую площадь он занимает. Получив подробный ответ, с картой впридачу, Садык очень удивился. Во-первых, тому, что столь серьезные люди желают купить такую бросовую землю, во-вторых, качеству карты. Придя в себя, он заметил, что европейцы вообще большие чудаки, но коль скоро господам офицерам захотелось потратить деньги на никчемный кусок земли в этой глухомани, то это их право. А карту бей попросил оставить ему, на что мой друг тут же согласился, а я добавил от себя складную лупу. Бей был так впечатлен качеством топографической карты, что не поскупился на комплименты русским офицерам, русским топографам, русскому императору Константину (!) и самой Российской империи, такой огромной, сильной и богатой. Он даже перешел с французского на турецкий, что позволило и нам со старшим лейтенантом (благодаря нашему замечательному Фотю) понять, о чем идет речь.