— Получается, что сейчас Османская империя — это колосс на глиняных ногах. — подвел итог Первушин.
— Свежо предание, а верится с трудом. Как бы нам насчет глиняных ног не ошибиться.
— Не ошибемся. — уверенно заявил Владимир — Или ты думаешь, Садык бей просто так нам такой прием организовал? Участок чуть ли не за полцены продал?
— А может, здесь просто цены такие?
— Ну, не знаю. Однако, даже почти не торговался. И бумаги все так быстро оформил.
— Думаешь, у турок дела совсем швах?
— Уверен. Интуиция мне подсказывает. А я ей привык доверять. Так что, Андрюха, считай, что мы вытянули счастливый билет! — и Владимир хлопнул меня по плечу.
— А вот интересно, какую позицию займет император Константин в этом мире?
— Это трудно сказать. Мы же с тобой не знаем, какая здесь politique internationale[16], кто с кем дружит, кто с кем воюет. У нас Николай I помог туркам, а что здешний Константин решит, то тайна, покрытая мраком.
— Ну что ж, пожуем — увидим, как говорил один знакомый повар.
— Хм, однако. Юморной ты парень. — усмехнулся Первушин — Ладно, пора отбиваться.
— Точно. Утро вечера мудренее. Или мудренее — смотря по обстановке.
Утро, однако, оказалось вовсе не мудреным, а просто серым, ветреным, но пока не дождливым. Поэтому сразу после завтрака мы всей иномирной компанией отправились на стройку нашего будущего учебного центра. Там уже кипела работа и, чтобы не путаться под ногами у строителей, мы пошли по своим делам. Старшие лейтенанты пошагали на наш импровизированный полигон, а остальные — к переходнику, расположенному на уже официально нашем участке. Здесь майор Пламен Николов, с помощью лазерной рулетки сделал нужные измерения, что-то прикинул на калькуляторе, объединенном в одно устройство с электронной записной книжкой и, как я понял, справочником, что-то прикинул, что-то записал и поделился с Первушиным своими соображениями относительно постройки, которую предстояло воздвигнуть вокруг выхода из переходника. Владимир внимательно его выслушал, поблагодарил, а потом задал вопрос, вызвавший мое недоумение:
— А техника пройдет?
— Точно сказать не могу, товарищ подполковник, это от наших ученых и техников зависит, но можно поднять стены и крышу еще на полметра. Тогда и бетономешалка пройдет.
— Значит, рассчитывай на полметра выше, Пламен.
— Есть, товарищ подполковник! — и майор принялся за новые расчеты.
Интересно, что Первушин иногда обращался к своим подчиненным по имени, а они к нему — всегда по званию. Явно, мой друг пользовался среди них авторитетом. Разговаривали они то по-русски, то по-болгарски, хотя старшему лейтенанту Найденову этот славянский язык давался не так легко, как его командиру. Как сказал мне сам Владимир: «Языки — не его конек, но в военном деле он — ас».
Между тем, майор Николов закончил свои расчеты, о чем доложил Первушину, еще раз поблагодарившему Пламена и обратившегося ко мне (уже по-русски) с просьбой проводить военного топографа в их мир через мой. А я, не удержавшись, отозвал своего друга в сторону и полюбопытствовал:
— Володь, так вы теперь на машинах сюда ездить будете?
— Попробуем строительную технику перегнать. Вручную такой бункер не построишь: долго ковыряться, людей много надо, стройматериалы на себе таскать замучаешься. Лишь бы наши научники и технари работу переходника наладили.