Выбрать главу

— Американец, солдаты…

— Ну и что?

— Просто кто бы ни стоял за этим, следующей жертвой наверняка станет комиссар отряда. С любой точки зрения немалая доля вины за случившееся лежит на нем. Во всяком случае, гораздо большая, чем на ротном командире. Приказ на уничтожение деревни был отдан Левинзоном. Следовательно, по логике преступников, комиссар должен понести наказание.

— Мы тут с какого бока?

Нет, определенно сегодня начальство занято совсем иным. Обычно все схватывает на лету, с первого намека.

— Это… Убьют же!

— Кого?

— Кого надо! — не выдержал Николаев. — Комиссара, чтоб его!

— Расследуем, — равнодушно пообещал начальник. — Ты занят, надо будет передать дело, скажем, Петрушеву.

— А если это… не допустить?

— Ты о чем? — Кажется, стало что-то доходить. — Комиссара что, тоже убили?

— Пока вроде нет. Только командира. Но по логике — должны. Вот и подумалось — может, охрану ему дать? А еще лучше — устроить засаду на живца. Кто бы ни был преступником, там явно во всех случаях действует одна и та же группа. Тогда дело американца будет закрыто.

Последняя фраза заставила начальника переключиться на предметы, не связанные с выражением народного недовольства.

— Так. Повтори все с начала.

Николаев повторил. Медленно, старательно выговаривая едва не каждое слово.

— Эх, Лука Степанович! Что ты только не выдумаешь, лишь бы здесь не стоять! — с чувством вымолвил начальник. — Но зерно истины в рассуждениях есть. Раз так, обязаны они на этого, как его, Левинзона выйти. Ладно. Сейчас все равно не до того. Убьют комиссара — судьба такая. А вот как освободимся, надо подумать о засаде. Где хоть он живет, выяснил?

— Не было времени. Но не проблема.

— Все у вас не проблема, а коснись — того не знаю, этого не ведаю. Учить вас еще и учить…

Справедливости ради — начальник пришел в милицию намного позже Николаева. Тот попал туда через пару лет после войны не в силу каких-либо соображений, просто в поисках работы или службы. А начальника прислали в позапрошлом году, хотя до тех пор он работал в каком-то Совете. Неплохо проявил себя в качестве народного избранника, а тут как раз наступило время нового лозунга — «Все на борьбу с преступностью!». Вот и направили часть зарекомендовавших себя депутатов на самые разные руководящие посты во все города республики.

Хотя в данном случае получился не самый худший выбор.

— Смотрите! — выкрикнул кто-то.

На сердцах отлегло. На площадь, чеканя шаг, стройно выходила рота из частей специального назначения. Проще говоря — из созданных для борьбы с народом.

ГЛАВА 4

Москва

1

Утро выдалось морозным. В такие времена сто раз задумаешься — а очень ли надо выходить на улицу и не лучше ли посидеть в тепле? Просто находиться в крохотном номере тоже не хотелось. Когда еще доведется погулять по Москве?

Показалось или нет, но народа явно прибавилось. Куда-то спешили, неторопливо шли не отдельные люди — буквально толпы. Мужчины, женщины, дети…

Навстречу по проезжей части промаршировал небольшой строй солдат. Наверно, из гвардейской бригады. Наверно, первой. Вторая, по слухам, сейчас находилась где-то не то в Курске, не то в Ярославле. Разброс вероятностей просто поражал. Хотя, что ей там делать, вдали от границ? Не иначе, на всякий случай одним своим присутствием предупреждать возможный народный бунт.

Жалкие остатки былой имперской мощи. Все очень просто — полк переформировывается в батальон, четыре батальона и кавдивизион образуют бригаду. Ни тебе полков, ни дивизий. Как поговаривали злые языки, на последние уже и оружия-то нет.

Оружия — ладно. Не пропало же оно целиком! А вот кормить — дело наверняка иное. Республике было жаль тратиться на армию. Да и воевать она явно собиралась только с собственным народом — на два десятка общевойсковых бригад — чуть не десяток специальных. Для борьбы с внутренней контрреволюцией. Причем оснащены последние были получше, вплоть до бронеавтомобилей, содержание получали побольше и даже форма у них была намного эффектней.

По улице шли сейчас не они. Шинели на рыбьем меху, сношенные сапоги, весь вид зачуханный. Даже шаг словно у беременных баб, а не защитников отечества. Одно слово — гвардия. Тьфу! А уж песня! Словно даже строевых не осталось. Новые времена, слова же — наследие старых. Да не армейских, репертуар явно выбирал кто-то из революционеров. Вот и выводят не к месту: