И. Р. МЮЛЛЕР
гор. Кассель, Германия
Путешественник, человек лет сорока, был худ, выше среднего роста, и его волосы были чуть тронуты сединой. Он был в хорошо сшитом спортивном костюме и толстых гетрах из желтой кожи.
Корабельный слуга провел его в одну из кают первого класса и в несколько приемов перенес туда весь его багаж.
— Не угодно ли еще чего-нибудь, сэр? — спросил он.
— Нет, благодарю, — ответил путешественник на плохом английском языке.
Слуга поклонился и вышел. Пассажир осмотрелся и остался доволен каютой. Он набросил на плечи непромокаемый плащ из добротного английского сукна и медленно поднялся наверх.
Корпус „Ла-Платы“ слегка подрагивал от работы машины и движения гребных колес[20]. На палубе было шумно. Пассажиры прощались с близкими, махали платками.
Последние провожающие сошли на берег. Трап медленно поднялся. Пароход дал пронзительный свисток, потонувший в густом осеннем тумане.
В воде забили лопасти колес, и „Ла-Плата“ отчалила от пристани. Осторожно пробираясь между заполнявшими порт многочисленными кораблями и лодками, она сделала большой крюк и по течению Темзы взяла полным ходом курс на юго-восток.
Корабль отправился в дальнее плавание через Атлантический океан, к берегам Америки.
Мюллер стоял на палубе в полном одиночестве. Никто его не провожал, никто не помахал ему платком на прощанье.
Он был всецело погружен в свои мысли. Ему казалось, что он перенесся на пятнадцать лет назад, что он не в Лондонском порту, а в Роттердаме, и что корабль называется „Голландия“, а не „Ла-Плата“.
Мюллер спустился по лесенке в свою каюту…
Глава II
Знакомство с перуанским торговцем. Появление желтой гостьи.
Выбравшись из устья реки Темзы, „Ла-Плата“ вышла в океан и взяла курс на запад. Из-за густых туманов, стоявших в Ла-Маншском проливе, отделяющем острова от французских берегов, корабль должен был продвигаться чрезвычайно осторожно, чтобы избежать подводных скал.
Скоро большие волны Атлантического океана стали биться о борта, Ла-Платы“ и осыпать ее палубу солеными брызгами. Машины равномерно стучали, боковые колеса безостановочно вертелись, и корабль шел все дальше и дальше. Где-то справа, далеко позади, остались берега Ирландии.
На палубе было холодно и сыро.
Пронизывающий ветер дул из всех щелей. Большую часть дня пассажиры проводили в каютах или же в общих помещениях за чашкой горячего чая или грога. Они играли в карты или читали книги, взятые из большой корабельной библиотеки.
Мюллер все время проводил в каюте, погруженный в чтение большого количества взятых с собою книг. Это были описания тропических стран и главным образом Южной Америки, или же книги о путешественниках, побывавших в прошлом в этих краях. Большинство книг было посвящено описанию республики Перу и ее природных условий. Кроме того, Мюллер усиленно занимался изучением испанского языка. В каюте среди книг с цветными иллюстрациями, изображающими тропических животных и растения, были разбросаны учебники и словари.
Иногда, закутавшись в свой плотный плащ, Мюллер часами простаивал на палубе, устремив взгляд вдаль. Временами по его телу пробегала дрожь. Стоял ноябрь — предвестник близкой зимы…
— Кажется, и вы едете далеко? — заговорил кто-то с Мюллером на плохом немецком языке.
Мюллер обернулся. За ним, запахнувшись, как и он, в черный плащ, стоял худой, смуглый человек лет тридцати пяти.
Незнакомец поклонился.
— Мануэль де Миранда, — представился он.
— Чем могу служить? — сдержанно спросил его Мюллер.
— Здесь так скучно, что человеку хочется с кем-нибудь поболтать, — словоохотливо ответил смуглый пассажир.
— Почему вы со мною заговорили по-немецки? Откуда вы знаете, что я немец? — все так же недоверчиво спросил Мюллер.
— А это по всему видно. Во-первых, об этом можно узнать по спискам пассажиров у капитана, а во-вторых, прочитать на карточках на вашем багаже.
Мюллер незаметно вздохнул, и впервые легкая усмешка показалась на его губах.
— А я об этом не подумал. Значит, мое имя вам уже известно и мне незачем представляться, но где вы научились немецкому языку?
— Свои скромные познания немецкого языка я приобрел в Гамбурге, где в течение одного года был сотрудником нашего консульства.
— Простите, вы же испанец? Так по крайней мере мне кажется, судя по вашей фамилии, — заинтересовался Мюллер.
20
Первые пароходы приводились в движение двумя гребными колесами, расположенными по бортам судна. Гребные винты были изобретены много позднее.