— Ха-ха-ха! — громко засмеялся Мюллер, делая утреннюю гимнастику.
— И Манко великий бог, и Христос великий бог! Хоть бы эти великие боги когда-нибудь поссорились, да так, чтобы им обоим стало тесно на земле! Ха-ха-ха! Ты как думаешь?
Пепе был явно смущен и напуган кощунственными речами своего господина и, не проронив ни слова, пошел к хижинам индейцев разыскивать аррьеро.
Со стороны деревни не доносилось ни звука. Она как будто вымерла.
Но вот прибежал запыхавшийся Пепе.
— Аррьеро не может идти, сеньор! Все индейцы пьяные, вчера пили много чихи[40] — еще издали прокричал Пепе.
— Что? Кто не хочет идти? Аррьеро пьян? Ну, посмотрим! Проводи меня к нему!
Приподняв кожаный полог, они вошли в одну из хижин, и их глазам предстала довольно непривлекательная картина.
На полу вперемежку лежали мертвецки пьяные индейцы — мужчины и женщины. Между ними с кудахтаньем бродили куры и копались в объедках. Люди лежали в самых различных позах. Пахло водкой и потом.
Оставив занавеску открытой, Мюллер быстро нашел аррьеро среди валявшихся на полу индейцев и с помощью Пепе вытащил его наружу.
Здесь они приступили к операции, к которой часто прибегают в подобных случаях: они растерли лицо проводника снегом, поваляли его по покрытой инеем траве и, чтобы продлить ему удовольствие, засунули ему снега за шиворот.
Эти манипуляции возымели желаемом действие. Аррьеро протрезвел и тут же заявил, что готов к отъезду.
Багаж был скоро навьючен, и караван тронулся в путь, взяв направление на восток, к хребту Анд, с которого открывался вид на Пуну — высокое горное плато, связывающее западную и восточную цепи величественных гор.
Горячие лучи солнца быстро растопили тонкий снежный покров, и температура поднялась до + 25 °C.
Разреженным воздухом дышать было трудно, и колонна медленно продвигалась вперед. Казус все еще не мог приспособиться к здешним атмосферным условиям и, выбиваясь из последних сил, плелся в хвосте каравана. С высунутым языком и повисшим хвостом он жалобно поглядывал на своего хозяина, как бы ожидая от него помощи.
Растаявший снег стекал ручейками, которые, местами пенясь, устремлялись к Чилону. Горы все больше раскрывали перед людьми свои могучие чары, но любоваться ими у людей уже почти не оставалось сил.
Ноги как будто налились свинцом. В голове было ощущение пустоты. Каждый шаг, каждое движение давалось ценою огромного напряжения. Но все трое знали, что чем скорее они перевалят хребет, тем скорее наступит облегчение.
Они уже поднялись на высоту пять тысяч метров и увидели перед собой горный хребет.
Вдруг небо совершенно неожиданно покрылось выплывшими из-за скалистых вершин темными грозовыми тучами. Как видно, Манко Капак все еще хотел напомнить о своем могуществе. Началась характерная для этих мест буря. Чтобы противостоять порывам ветра, животные сбились в кучу, а люди, завернувшись в плащи, укрылись за скалами.
Ветер налетел со страшной силой. Громовые раскаты сотрясали окрестность, молнии забивали свои огненные стрелы у самых ног путников. Иногда мимо них скользили шаровые молнии, исчезавшие затем в скалах.
Земля покрылась мраком. Из темных туч пошел град величиной с куриное яйцо. Вскоре все вокруг покрылось слоем льда. Гром сотрясал горы. С пика Виуда скатилась огромная глыба, вырывая с корнями деревья, увлекая за собой громадные камни.
Путники застыли от ужаса.
— Манко Капак! Это Манко Капак, сеньор! — еле слышно шептал Пепе, ежеминутно крестясь.
— Ты, Пепе, говоришь о Манко Капаке, а крестишься на Христа, — поддразнил его Мюллер.
— Сеньор не понимает, поэтому смеется.
Вдруг два желтых огонька мелькнули во мраке. Послышалось глухое рычание.
— Пума, пума, сеньор! — закричал Пепе.
Мюллер схватился за свою двустволку.
— Нет, нет! Не стреляйте, сеньор! Пума безопасен. Он тоже боится бури и ищет защиты у людей. Не стреляйте! Если промахнетесь, тогда от него нет спасения! — с этими словами Пепе остановил движение Мюллера.
Оцепенев от страха, смотрели путники на две блестящие желтые точки. Животного не было видно, слышалось только его глухое рычание. Казус перестал выть и забился под ноги людей.
Внезапно гром прекратился. Две желтые точки так же таинственно исчезли, как и появились… Небо быстро прояснилось, и гряды гор засияли кристальной чистотой. В воздухе запахло приятной свежестью.
Караван продолжал свой путь к ближайшему перевалу, на котором уже виднелась спасательная станция.