— Вам не приходилось наблюдать, как индейцы употребляют коку? — в свою очередь спросил Кабальеро.
— По пути из Серро в Уануко на привале я однажды заметил, как мой слуга Пепе и аррьеро отошли в сторону. Аррьеро вынул из кожаного мешочка какие-то листья и дал Пепе. Тот положил их себе в рот и начал жевать.
— А вы не заметили, не посыпал ли он их предварительно белым порошком? — поинтересовался доктор Смит.
— Нет, не видел: это было не так близко. Затем оба растянулись на траве и пролежали некоторое время. Я испугался за Пепе и пошел посмотреть, в чем дело. Они с полуоткрытыми глазами неподвижно лежали на спине. Я тронул Пепе, но он, очевидно, меня не заметил. Тогда я оставил их в покое. Через полчаса они встали и, как ни в чем не бывало, подошли ко мне.
— Действие коки подобно действию гашиша и опиума, — пояснил доктор Смит. — Только, как я уже говорил, кока обладает свойством еще и ободрять. Белый порошок, о котором я упомянул, это растительный пепел. Им они посыпают листья коки перед тем, как их жевать.
— И вы этими листьями торгуете, сеньор Кабальеро? — обратился Мюллер к хозяину дома.
— А почему бы и нет? Мы торгуем всем, что может принести нам доход. Теперь, например, мы начали торговать хинной корой. Поставкой хинной коры для малярийных больных мы хотим искупить наши грехи, накопившиеся от продажи коки! — Кабальеро улыбнулся, причем его маленькие тоненькие усики чуть скривились на красивом смуглом лице. С чистой совестью он продолжал: — Наш шеф, с которым и вы хорошо знакомы, вот уже два месяца как находится в Ла-Монтанье, где организует сбор хинной коры. Если вы окончательно решили отправиться в Ла-Монтанью, вы, быть может, встретитесь там с сеньором де Миранда или с его рабочими.
Между тем незаметно стемнело. Одно за другим засветились окна Уануко. Доктор Смит распрощался и пошел к себе домой, на другой конец городка.
В Уануко багаж Мюллера был снова нагружен на мулов, так как ламами пользовались только в высокогорных районах, а они остались позади. Путникам, правда, предстояло еще подняться на высоту три тысячи метров, но для этого подъема мулы были самыми подходящими вьючными животными.
Казус бежал рядом и все время принюхивался. После перенесенной им в Серре-де-Паско горной болезни он чувствовал себя отлично. Трудно было найти более верного сторожа. Временами он таинственно исчезал, но потом возвращался, держа в зубах пойманного в скалах зайца или мышь, а иногда и… украденную у индейцев курицу. Против этого не помогали ни увещания, ни угрозы. Обыкновенно Казус приносил добычу к ногам своего хозяина и стоял перед ним, самодовольно виляя хвостом.
День за днем, шаг за шагом караван непрестанно двигался вперед, к Ла-Монтанье!
Глава X
Тропический лес. Висячий мост. Онц. Рассказ „белого кокеро“.
„Вот он, наконец, долгожданный тропический лес. Темная, таинственная, полная неожиданностей Ла-Монтанья“, — подумал Мюллер, когда перед ним на высоте трех тысяч метров раскинулся черный и безбрежный, как океан, тропический лес. Вид был изумительный. На западе устремлялись в небо белоснежные вершины Анд, на востоке раскинулась необъятная и страшная Ла-Монтанья.
С Пепе и двумя случайными проводниками-индейцами — кокеро, Мюллеру предстояло вступить в этот неведомый край. А удастся ли им оттуда вернуться? Сколько уже раз Ла-Монтанья отказывалась раскрыть людям свои тайны. Сколько раз жестоко мстила тем, кто осмеливался в нее проникнуть.
Между Сьеррой[45] и Ла-Монтаньей[46] узкой полосой протянулась Сеха де Ла-Монтанья[47]. Немного ниже ее, в среднем, более умеренном поясе Ла-Монтаньи растет калисайя — благородное хинное дерево, кора которого содержит хинин. Это редкое и ценное растение было заветной целью, ради которой много людей через моря и сушу, горы и пустыни проделали этот трудный путь.
Сьерра, Сеха и Ла-Монтанья образуют три отдельные растительные области, но переход одной из них к другой различить почти невозможно — все они сливаются в один нескончаемый лес. Границы между этими природными зонами можно установить лишь приближенно, по высоте их местонахождения, с помощью барометра.
Только опытный глаз в состоянии обнаружить разницу в характере тропического леса этих трех зон. В находящейся на значительной высоте Сехе питающий слой почвы неглубок. Поэтому тропический лес невысок и вся растительность развивается вширь. В Ла-Монганье, на более плодородной почве и при большом количестве влаги, все буйно тянется вверх, неудержимо стремясь к животворной силе солнечных лучей. Корни растений проникают глубоко в землю.
45
Сьерра — высокогорная область Анд с мощными хребтами и нагорьями, расчлененная глубокими ущельями рек.
46
Ла-Монтанья — восточные склоны Сьерры, которые, в противоположность западным ее склонам, покрыты густыми тропическими лесами. В среднем умеренном поясе Ла-Монтаньи, в так называемой „тьерра темплада“, находится родина хинного дерева — цинхоны.
47
Ла-Сеха (исп.) — „бровь“, т. е. верхняя кромка леса, расположенная несколько ниже вершин восточных Анд и являющаяся переходом от них к лесам Ла-Монтаньи.