— Гансен, Олаф Гансен, сеньор! Иногда меня называют „белым кокеро“. Можете меня называть, как хотите.
Заметив упавшее дерево, Гансен бесцеремонно примостился недалеко от Мюллера держа ружье на коленях. Это был старый тяжелый штуцер крупного калибра. Вряд ли кто-либо другой, кроме этого великана, смог бы из него стрелять.
— Что, не можешь налюбоваться на мою игрушку? Я из нее на расстоянии тридцати шагов попадаю в талер. Если у тебя есть лишние талеры, можешь убедиться в этом! — И он засмеялся, показывая два ряда ровных белых зубов, сверкавших из-под длинных обвислых усов.
— Я уже совсем было потерял надежду выбраться из леса, как вдруг, точно посланец неба, являетесь вы, сеньор Гансен. Мое имя Мюллер. Я нахожусь в этих местах всего два дня.
— Мюллер[48]? Вы, должно быть, немец? Только немцы носят такие забавные имена! — И Гансен добродушно рассмеялся.
— Тебе повезло! — продолжал он. Я услышал двойной выстрел и понял, что случилось что-то необыкновенное. Ну, Олаф, сказал я себе, — пойди посмотри, что там происходит! И вот, как видишь, по звуку выстрела, по лаю собаки я тебя нашел. Тебе действительно повезло! — повторил он. — А вообще что ты здесь делаешь, в этих дебрях?
В нескольких словах Мюллер рассказал ему о цели своего путешествия.
— А теперь чего же ты ждешь? Чтобы я тебя вывел к жилищу индейцев? Ну, а если не захочу? Здесь каждый делает то, что хочет! Людские законы здесь не в силе. В лесу решает все вот только это. — И Олаф Гансен своей огромной лапой похлопал по прикладу ружья. — Но Олаф Гансен не такой человек! Конечно, я тебя выведу к жилью, но и ты мне кое-что обещай.
— Если вам нужны листья коки, могу вам дать сколько угодно, сеньор Гансен, — любезно предложил Мюллер.
— К чертям твою коку. Прибереги ее лучше для индейцев, а мне нужен порох, и если ты мне дашь один или два фунта этого порошка, мне ничего другого от тебя не нужно. Ну как, договорились?
— С удовольствием, сеньор, окажу вам эту услугу. У меня в багаже достаточно пороха.
— Ну, тогда идем, нам предстоит далекий путь. А что мы будем делать с этой кошкой? — спросил Гансен, показывая на убитого онца.
— Я не в состоянии нести его с собой. Если он вам нужен, дарю его вам! — вежливо предложил Мюллер.
— Нужен он мне! Повесим его сейчас на сук повыше, а потом посмотрим. — Олаф Гансен вытянулся во весь свой гигантской рост и одной рукой легко повесил онца на два метра от земли. — Так будет лучше! — сказал он.
— А ты, должно быть, удивляешься, что здесь делает старый Гансен? — возобновил прерванный разговор великан, когда они снова вышли на широкую тропу, где уже можно было идти рядом. — Эх, и я был когда-то студентом в Упсале[49], но что толку? Мы читали о свободе, спорили о свободе воли… Да разве существует где-нибудь свобода в цивилизованном мире? Это запрещено… то не разрешается. Всюду ограничения… Только здесь есть свобода, герр Мюллер! С такой игрушкой в руках можешь себя чувствовать вполне свободным! — Говоря это, Гансен снова похлопал рукой по прикладу ружья. Вот уже пятнадцать лет, как я скитаюсь в этой глуши, знаю тут каждое дерево и каждый камень. Другой на моем месте давно бы стал жертвой комаров или добычей ягуара. Но, как видно, еще не родился тот онц, который перегрызет горло „белому кокеро“.
…Далеко впереди показалась поднимающаяся к небу тонкая струйка дыма.
— Вот и ваш лагерь, герр Мюллер.
Глава XI
Олаф Гансен дает полезные советы. Приготовление яда. Пепе становится полноправным мужчиной. Цель достигнута.
— Хе-хе-хе! — раздался гортанный смех шведа. — Ты хочешь разбить лагерь на этом месте? Да знаешь ли ты, как оно будет выглядеть через несколько месяцев? Ты тут сможешь плавать на лодке! Когда начнутся дожди, все здесь зальет водой. Жилье нужно строить вон там, выше! — Олаф Гансен показал на небольшое возвышение в лесу.
Место, где они находились, казалось сейчас таким приятным. Полянка утопала в цветах и травах.
Тысячи бабочек порхали с цветка на цветок. Чем же она не понравилась „белому кокеро?“ Но Мюллер понимал, что швед желает ему добра и что не следует пренебрегать его советами.
Выбранная Гансеном полянка была не так красива, но все же они остановились на ней. Постройка хижины отняла целую неделю. Мюллер и Пепе, помогать которым приходил иногда и швед, нарубили деревьев, забили длинные колья в землю и крепко связали их лианами. Изнутри стены вымазали глиной. Крышу сделали из веток и покрыли пальмовыми листьями.