Я, собрав всю волю, смотрел на Колю и видел его почерневшее тонкое тело. Вот это было страшнее звериного рыка и облика. Коля снова «вывернулся» и стоял так же улыбаясь и так же внимательно глядя мне в глаза.
— А ты молодец, — сказал он. — Я всегда знал, что в тебе есть сила. Значит, не пойдёшь со мной[6]?
Я покрутил головой.
— Я не верю, что ты Иисус Христос. Он таким не был.
— А ты знаешь каким он был?
— Конечно знаю! Христос — это любовь и доброта!
— Так и я — любовь и доброта. Знаешь, как меня девчонки любят? Пошли со мной. Мне надо проповедовать, а с тобой я ещё сильнее буду.
— Вот ещё одна жертва перестройки, млять! — подумал я и снова покрутил головой. — А ведь какой парень был…
Коля ушёл и больше на работу не приходил. Я ходил на совещания к Смирнову один. Один и отчитывался за проделанную работу. Он повысил мне оклад до Колиного, но всё-таки ждал, когда тот вернётся. В конце мае Коля на совещание по понедельникам пришёл в шортах, в рубашке с коротким рукавом и с галстуком, и тростью с «серебряным» набалдашником в виде головы пуделя. Он поставил трость у себя между ног и положил на эту голову одну на другую свои ладони.
Пришёл и сел, как ни в чём не бывало. Меня поразило, что Смирнов, как ни в чём не бывало, провёл совещание и мы все вышли из его кабинета.
— Привет, Мишка, как жизнь? — спросил Николай, когда остальные коллеги скрылись за дверьми своих кабинетов.
— Нормально. А у тебя, я вижу, не очень, — я намеренно сделал ударение на слове «вижу».
Его тонкое тело темнело дымчато-серым. Верхняя чакра была закрыта наглухо, зато нижняя…
— Видишь? — он удивился.
— Вижу Коля, вижу. Хочешь, попробую помочь тебе. Ты же сам сказал, что ц меня есть сила. А она, подтверждаю, есть.
Его вдруг вывернуло, как тот раз на стройке в цеху, и он превратился в зверя.
— Только попробуй, — прорычал он так, что из дверей соседних кабинетов выглянули сотрудники.
— Что тут проис… — спросил Саша из экспортного отдела, но Коля так стукнул по двери ногой, что Побегайло отбросило вовнутрь и он там, в кабинете, видимо, собрал телом пару столов. Прогрохотало сильно.
— Только попробуй, — повторно прорычал Коля и замахнулся на меня тростью, но трость у него вылетела из рук, а самого Колю отбросило на пару метров от меня.
— Уходи! — сказал я. — И не вставай у меня на пути. Не знаю кто ты, но ты не Христос.
— Ладно! Посмотрим! — буквально не человеческим рычащим голосом крикнул он, делая акцент на «а» в первом слове и втором «о» во втором. Очень похоже разговаривают на русском некоторые народы Кавказа. Словно камни с гор сыплятся…
Подхватив трость, Коля так быстро сбежал с пятого этажа, что его топот, кхк-хк, копыт, не дай Господи, прозвучал барабанной дробью.
Сердце учащённо билось, дышал я как паровоз, тянущий в подъём тяжёлый состав и в голове был хаос. Сделав четыре вдоха и выдоха по системе «ибуки», я стал прокачивать живой энергией тонкое тело делая долгие вдохи и долгие выдохи. Для этого я подошёл к окну и поднял взгляд в чистое голубое весеннее небо. Однако мельтешащие в небе, чему-то радующиеся птицы, покоя сердцу не приносили и я закрыл глаза.
Слышал, как открылась одна дверь, другая. Кто-то подошёл ближе. Я медитировал, пытаясь успокоить «бурю в сердце».
— Что это с ним? — спросил меня Саша Побегайло.
— Не знаю, Саша.
— Крыша совсем съехала? Его же Смирнов из дурки забирал, знаешь? И он нормальный был до… кхм, недавнего времени.
— У них так всегда. Ремиссия, кажется, это называется…
— Так его снова нужно в дурку. Он же опасный тип!
Я промолчал, мысленно соглашаясь с парнем, но в то же время поимая, сколько таких как Коля бродит по свету. Я сам таких человек десять «вылечил». Возможно, смог бы поправить мозги и Пенькову, но где его теперь ловить и как подчинить? Я закончил процедуру восстановления утраченной праны — выхлест силы много отнимает энергии — и развернулся. Вдали возле двери своего кабинета стоял Смирнов.
— Зайдите ко мне, Михаил Васильевич.
Я зашёл.
— Присядьте.
Присел на «своё» место за длинным совещательным столом.
— Я слышал о чём вы говорили, — сказал он, не глядя на меня, а глядя в окно.
Наш «разговор» с Колей проходил рядом с дверью кабинета Смирнова, и не услышать рычание Коли было трудно.
— Вы, действительно, можете ему помочь?
— Полагаю, у меня есть такая возможность.