— Так и зачем вы сюда пришли?
— Поговорить.
— Поговорили? — хмыкнул опер.
— Поговорили, — вздохнул я.
— А у вас оружия не было?
— Да, откуда? Меня же обыскали. До трусов раздевали.
— До трусов⁈ — удивился опер и оглянулся на местного дежурного.
— Приказ такой поступил, — буркнул тот, косясь на «беспорядок» в комнате. — Он не врёт. Не было у него ничего, кроме паспорта.
Меня опросили под запись и отвезли в Первомайский отдел милиции, где закрыли в «обезъянник», в котором я «добросовестно» намеревался просидеть до возвращения следственной группы. Мог бы оставить какую-нибудь матрицу, чтобы время двигалось, и свинтить в какой-нибудь другой мир, но мне было интересно, как я поведу себя в таких необычных условиях. Чем-то же надо себя развлекать, а новое — какое-никакое, а развлечение.
Однако долго поразвлекаться не удалось. Пришёл начальник управления, с которым мы неоднократно пили коньяк в его кабинете, который и отремонтирован был за счёт моей ВБТРФ. Да и многие меня тут просто знали с восемьдесят шестого года: ОКОД[12], ДНД[13], тренировал я многих…
— Чего же ты, Михаил Васильевич, не маякнул оперу, чтобы тебя ко мне отправили. Зачем же в антисанитарии…
Я посмотрел на Леонидыча и он запнулся.
— Чаю, кофе, или что покрепче?
— Потом-потом… Хотя… Налей граммов сто. Что-то отойти не могу от той стрельбы, что они учинили.
— Сейчас Константиныч твой приедет, — сообщил начальник районной милиции. — И он удивлён, что ты отправился к этим… Без охраны…
— Да, что-то вдруг… спонтанно…
— Мы, это, запись вашего разговора послушали. Записывали они его. Всё так и было, как ты говорил, только не могу я понять, из чего они стреляли? Эксперты руками разводят. Выстрелов на записи больше, чем пуль и гильз.
Я пожал плечами.
— Ты меня, Леонидыч, спрашиваешь? Я не эксперт. Там не до счёта выстрелов было! Такой грохот стоял. А я сидел зажмурившись. Чуть-чуть не обделался!
— Чуть-чуть — не считается. Ты на удивление хорошо держишься. Ребята рассказывали, что стоял спокойный, как удав.
— Медитация, — вздохнул я. — Меня словно там и не было. Словно со стороны наблюдал за собой.
— Да-да! Есть такое дело! Бывает в стрессовых ситуациях.
— Как будто бы ты, Илья Леонидович, стоял под градом пуль, — подумал я. — Не было у тебя ещё войны.
А мне пришлось поуворачиваться сегодня изрядно, прежде чем получилось найти нужную комбинацию положений и выстрелов. И попадало в меня сегодня не раз и не два. Неприятные, скажу я вам, испытал я ощущения от пулевых ранений. Да-а-а… Пренепреятнейшие ощущения, когда дырявится тело.
— Ключ нашли в столе кабинета. Допросили всех. Оказалось — от адреса арендуемой квартиры. Приехали, а там целый арсенал: автоматы, пистолеты, пластид, патроны в цинках, гранаты, шпионская и радиоаппаратура. Вот это улов ты нам обеспечил, Михаил Васильевич. Спасибо тебе. Если бы не подставился ты, то не знаю, кого бы они взрывали и убивали.
— А я знаю, — подумал я. — Знаю, но это уже никому не интересно. Потому что, уже не случится.
Не смоглось мне сделать тотальную «зачистку» банды Ларионовых. В ней как раз назревал кризис. Некоторые «спецназеры» уже стали прозревать, что их деятельность не коррелируется с моральным обликом защитника Родины и это должно было вылиться в ликвидацию девяти несогласных бандитствовать, тех, которые отказались давать присягу «чужой кровью». Я опередил события буквально на пару дней. Вот так-то. Эти-то девятеро и давали показания против остальных. Очень серьёзные показания. Так и свершилась моя месть за покушение. С одной стороны, я с удовольствием и многократно убил моих недоброжелателей, а с другой стороны в глазах остальных остался «белым и пушистым». Только Григорьев на меня как-то странно стал посматривать. И я понимал его. Сам бы напрягся, если бы он учудил такое. То, освобождение из рук американских спецслужб, то массовое самоубийство конкурентов. Фантастика.
Глава 21
И всё-таки в «моих» мирах творилось что-то необычное. Об этом скулил и скулил Флибер, предрекая скорую их кончину. Удивительно, как изменился моё сознание после того, как в меня перешли матрицы того, кхм, «меня», который первым перешёл из своего мира в другой. Конечно же я понимал, что это не я, и это не мои матрицы, и не моя в них жизнь и опыт, но они так слились со мной, что разницы между моим прошлым и чужим я не чувствовал. А какая разница? Это ведь всё равно прошлое, которое можно, в принципе и выдумать. Как выдумывают себе легенду разведчики-шпионы, вживаясь в чужую жизнь и нереальное «своё» прошлое.