Хорошо известно, что Цетлины были связаны с Н. Гончаровой и Ларионовым теснейшими дружескими узами, о чем будет сказано далее, в послесловии к книге. Очерк Цетлина предназначался, судя по всему именно для книги «The Soul of Russia» и, насколько известно, никогда не печатался на русском языке (его перевод на английский осуществлен Adeline Lister Kaye). В саму книгу включены иллюстрации двух эскизов Гончаровой: Шемаханской царицы (к балету «Золотой петушок») и Садко (оба из коллекции Цетлиных). Очерк преследовал цель представить английской аудитории русскую художницу, поэтому в нем как бы изначально не предполагалась какая-то аналитическая глубина или сообщение сведений, выходящих за жанровые рамки «первого знакомства». Тем не менее, как представляется, есть все основания напомнить об этом тексте современному читателю. Предлагаем обратный перевод очерка с английского языка на русский[7].
Наталья Гончарова
Ни одно женское имя не появляется в истории живописи до XVIII века и даже, за некоторым исключением, вплоть до сегодняшнего дня. Виже-Лебрен, эта элегантная портретистка, привлекающая женским кокетством и материнством; Роза Бонер, чьей наследницей явилась импрессионистическая школа живописи; мисс Касса и Берта Морисот; Мария Башкирцева, так рано ушедшая; обладающая выразительной творческой мощью русская женщина-скульптор Голубкина[8], еще несколько менее талантливых имен — и этим список исчерпывается.
Правда, созданные женщинами художественные ценности несопоставимы с тем, что предлагает этот скудный перечень. Он не учитывает многих невидимых и неизвестных, кто украшает, расцвечивает, вплетает новые нити в непрерывно ткущийся ковер искусства. Тех, кто своим поэтическим вдохновением повышает и совершенствует художественный уровень жизни. Вовсе не лишено значения то, что в наши дни серой и однообразной униформы мужчин именно женская одежда сохраняет понятие о красоте. Но для живого роста хрупкого цветка индивидуального вдохновения необходимы благоприятные обстоятельства — свежий воздух свободы и размах творческой инициативы. В этом прекрасному полу почти полностью было отказано.
Наталья Гончарова одна из немногих женщин, которая благодаря своей богатой индивидуальности, а также настойчивой и упорной работе достигла духовной независимости.
Она родилась в 1881; ее отец, архитектор по профессии, принадлежал к старинному роду, чьи предки во времена Петра Великого были среди зачинателей российского предпринимательства. Тетка ее отца была женой великого русского поэта Пушкина, а мать — из известной семьи священнослужителей Беляевых. До 11-летнего возраста Наталья постоянно жила в деревне и навсегда сохранила любовь к природе и отвращение к толпе. С раннего детства она любила рисовать, но только позднее обнаружились ее художественные способности. После школы она изучала историю и даже медицину, но, почувствовав, где лежит ее истинное призвание, поступила в московскую Школу рисования и зодчества[9]. Там она проучилась три года, достигла блестящих успехов в классе кн. П. Трубецкого и по окончании получила медаль. В Школе познакомилась с художником Михаилом Ларионовым, который в будущем серьезно повлиял на ее художественное развитие.
Между 1900 и 1912 гг. Наталья Гончарова создала огромное количество скульптурных и живописных работ, а также множество иллюстраций. Как всякий большой художник она одарена богатейшим творческим даром и в смысле его многосторонности, и в отношении продуктивности. Она шагала по нескончаемой дороге учеников и искателей. Но даже в своем ученичестве подлинный талант оказывается оригинальным — его опыты зачастую удачны и почти всегда интересны. Гончарова, впитавшая много разных художественных впечатлений, была предельно строга, тщательна и анатомически точна в своих пристрастиях. Она воспринимала и постигала только то, что соответствовало ее требовательной и ищущей натуре. Русские иконы, византийская мозаика, древнерусская живопись и деревянные фигурки Христа, Брейгель-старший, Эль Греко, Барбизонская школа, Сезанн, Гоген, Анри Руссо и Пикассо — все повлияли на нее. Она, равно как и Ларионов, работала в разных манерах и стилях — даже в духе кубистов, футуристов и лучистое. И все, что производила в эти годы, делалось с предельной серьезностью. Временами это бывало что-то наивное, стилизация лубка, однако ее руку всегда выдавало неизменное чувство формы и цветовой гармонии. Она обладает врожденным и совершенно уникальным даром органичного и необычайно счастливого смешения религиозного чувства, веры в Христа и почти языческой радости от ощущения светозарно-солнечного жизненного празднества. Когда смотришь на ее картины, испытываешь подлинно восторженное изумление от сочетания смиренной веры в Бога с почти безудержным ликованием ребенка.
Я не стану останавливаться детально на ее картинах, они мало известны английской публике. Кроме того, их обсуждение привело бы к тому, что пришлось бы затронуть многие дискуссионные вопросы современного искусства, которые не могут быть адекватно рассмотрены в ограниченных рамках этой статьи.
В последние годы Наталья Гончарова захвачена работой в новой для себя сфере. Результаты этой работы на Западе известны больше — я имею в виду ее деятельность как театрального художника.
До нынешнего времени искусство драмы и живопись были почти полностью разобщены. Театральные декорации в большинстве случаев выполнялись не художниками, а простыми декораторами, положение стало меняться лишь недавно, после того как Дягилев достиг впечатляющих результатов в своих экспериментах, сочетающих сценическую декорацию и живопись в оперных и балетных mise en scene.
Любители искусства знакомы с его работой, так же как с театрально-художественными опытами Бакста, Бенуа, Головина, Рериха и др. Громадные возможности этой формы искусства привлекли Наталью Гончарову. По ее собственному признанию первым обнаружившим в ней талант художника-декоратора был Михаил Ларионов, он и посоветовал сосредоточить свою энергию в этом направлении.
Как это всегда бывает у крупной творческой личности, театральные замыслы Гончаровой, несмотря на их новизну, подчинены определенной традиции, корни которой уходят в глубокую почву русской национальной культуры. Недаром она принадлежит столь славному роду и детство свое провела в деревне. И не просто в деревне, а в атмосфере русских крестьянских образов, с ранних лет оставивших в ней неизгладимый след. В Тульской губернии, откуда она родом, женщины до сих пор носят пестрые, многокрасочные одежды, украшенные старинной вышивкой и национальным орнаментом. Там можно слышать русские песни и легенды, сложенные в незапамятные времена. Наследницей всего этого и стала Наталья Гончарова. Чтобы вооружить художника такой безошибочной остротой зрения и точностью кисти, требуется неустанная, кропотливейшая работа многих поколений. Как если бы декоративные чувства миллионов ее безымянных сестер очистились и трансформировались в плавильном огне индивидуального творческого гения, найдя в ней свое высшее выражение.
То, что Гончарова избрала для себя путь оформителя балетных спектаклей, обернулось большой удачей для театра. Не пытаясь как-то оценивать достижения современного сценического искусства, следует вместе с тем признать высокую значимость его проблематики и целей. Театр, обладая собственными специфическими условиями, устанавливает определенные границы проявлению безграничной свободы, и, как результат этого, Наталья Гончарова, оставаясь в своей сценографии подлинным художником, очаровывает даже тех, кто не испытывает особенного восторга от ее кубистических и футуристических работ. Во всех ее mise en scene мы обнаружим единство непритязательной простоты и глубоких познавательных синтезов, так же, как и присутствие неповторимого художественного «я». Ее краски лучезарны и богаты многообразными оттенками, линии просты, но заключают в себе внутреннюю силу.
7
В недатированном письме к М.С. Цетлин М.Ф. Ларионов писал: «…благодарю еще раз за книгу. Нат<алья> Сер<геевна> тоже благодарит, а также благодарит Мих<аила> Осип<овича> за статью, но она все отдельно в своем письме напишет» (цит. по: Марков Анатолий. «Я люблю усталый шелест старых писем, дальних слов…» // Библиофилы России: Альманах. Т. 2. М.: Любимая Москва, 2005. С. 190).
8
Элизабет-Луи Виже-Лебрен (1755–1842), французская художница неоклассического стиля; Роза (Мари-Розали) Бонер (1822–1899), французская художница и скульптор; Мари Касса (1844–1926), американская художница импрессионистического направления; Берта Морисот (1841–1895), французская художница-импрессионистка; Мария Константиновна Башкирцева (1858–1884), французская художница русского происхождения; Анна Семеновна Голубкина (1864–1927), скульптор.
9
После недолгого пребывания на историко-филологическом факультете Высших женских курсов Н. Гончарова в 1901 г. поступила на скульптурное отделение Московского училища живописи, ваяния и зодчества (класс С.М. Волнухина, и П.П. Трубецкого; посещала также класс живописи К.А. Коровина).