Читать онлайн "Цельное чувство" - Цетлин (Амари) Михаил Осипович - RuLit

Свое возвращение в Европу и к Европе Михаил Осипович выразил в такой образной форме (стихотворение «В Риме»):

Как Одиссей к Пенелопе, Своей супруге любимой, Так я возвратился к Европе, Изгнания ветром гонимый.

В 20-е гг. Цетлин печатался в эмигрантской прессе: газетах «Грядущая Россия», «Дни», «Последние новости», в двухнедельном журнале для детей «Зеленая палочка», берлинском журнале «Новости литературы», сотрудничал — с момента его возникновения — в наиболее крупном и представительном журнале эмиграции «Современные записки», а с 1926 г. возглавил в нем отдел поэзии.

Начиная с первых дней беженской жизни, он и Мария Самойловна активно занимались благотворительной деятельностью: помогали, например, И. Бунину, К. Бальмонту[70], а также оставшимся в советской России друзьям — в частности, М. Гершензону[71]. Масштабы благотворительности и меценатства этой семьи приобрели широкую известность в российской диаспоре. Их парижская квартира, как и в прошлые годы, превратилась, говоря словами посещавшего ее А. Бахраха, в «самый утонченный из русских литературных „салонов“»[72]. Здесь перебывал весь цвет эмиграции, о чем свидетельствует сохранившийся альбом М.С. Цетлин[73]. Именно в доме Цетлиных читал А. Толстой первые главы «Хождения по мукам», которые начал печатать в «Грядущей России», а затем передал в «Современные записки» (1920–1921. № 1–7). 27 марта 1922 г. свой роман «Под новым серпом» в цетлинском салоне читал К. Бальмонт.

В квартире Цетлиных, вспоминал впоследствии Б.К. Зайцев,

можно было встретить Милюкова и Керенского, Бунина, Алданова, Авксеньева, Бунакова, Вишняка, Руднева, Шмелева, Тэффи, Ходасевича, позже и Сирина. Здесь я познакомился с Р.М. Рильке. Тут устраивались наши литературные чтения. Встречались мы теперь часто, и чем дальше шло время, тем прочней, спокойнее, благожелательней становились отношения наши. Нельзя было не ценить тонкого ума, несколько грустного, Михаила Осиповича — его вкуса художественного, преданности литературе, всегдашней его скромности, какой-то нервной застенчивости, стремления быть как бы в тени[74].

О том же вспоминал упоминаемый Зайцевым М.В. Вишняк:

В «салоне» у старых друзей Цетлиных, Марьи Самойловны и Михаила Осиповича, и на «чаях» у Фондаминского и его жены Амалии Осиповны, перебывал едва ли не весь русский литературно-музыкальный и политический Париж, особенно писатели, поэты и художники, с которыми дружили хозяева: Бунины, Мережковские, Зайцевы, Шмелев, Тэффи, Алексей Толстой, Крандиевская, Аминадо, Ходасевич, вся литературная молодежь, пианист Артур Рубинштейн, московская балерина Федорова 2-я, художники Яковлев, Гончарова, Ларионов, Борис Григорьев, мексиканец Диего Ривера. Все художники рисовали Марью Самойловну Цетлин. Бывали и политические деятели и публицисты разных направлений: близкие по былой партийной принадлежности хозяев, как Брешковская, Фигнер, Керенский, не говоря о редакторах «Современных записок», к которым Цетлин был близок как сотрудник и как заведующий отделом стихов. Бывали и Милюков, Струве и более их умеренные и даже правые[75].

Ср. еще со свидетельством С.Л. Полякова-Литовцева, который замечал, что «у Цетлиных бывало уютно, оживленно, интересно»:

Как общее правило, литераторы нисколько не обособлялись. Несколько русских салонов в Париже являлись местом общения интеллигенции вообще: политиков, общественных деятелей, писателей, художников. Много и часто собирались в гостиной М.С. и М.О. Цетлиных на рю де ла Фезандри, у Булонского леса, бывшей в некотором роде штаб-квартирой эсэровской интеллигенции, но где, однако, красный угол занимали, из писателей — И.А. Бунин, а из политиков — П.Н. Милюков[76].

В доме Цетлиных происходили культурные события всеэмигрантского ранга и значения. Так, например, 31 октября 1922 г. З. Гиппиус читала воспоминания о Блоке и Белом (ее доклад был опубликован в виде мемуарного эссе «Мой лунный друг» в № 1 альманаха «Окно», который в 1923 г. издавали Цетлины), а через полтора месяца, 16 декабря, у них же чествовали приехавший на заграничные гастроли МХАТ.

Говоря о кратком по времени издании альманаха «Окно» (всего увидело свет три выпуска), следует тем не менее сказать о его вполне ощутимом вкладе в литературу русской диаспоры, поскольку в нем печатались наиболее именитые авторы, оказавшиеся за пределами родного отечества: И. Бунин и А. Куприн, Д. Мережковский и З. Гиппиус, А. Ремизов и Б. Зайцев, К. Бальмонт и М. Цветаева… В дневнике В. Сосинского имеется запись, относящаяся к софийскому периоду его жизни (сделана 25 августа 1923 г.):

Вчера на той же траве того же возлюбленного парка Дода <Д. Резников> и я снова «странствовали по душам» и впервые удачно думали и философствовали в поводу у Льва Шестова[77].

Отрывки из философской прозы Л. Шестова «Странствие по душам» печатались в «Современных записках» и в «Окне» одновременно, и из данной дневниковой записи не вытекает с точностью, какой именно журнал читали молодые эмигранты Сосинский и Резников на траве «возлюбленного парка». Однако сам по себе тот факт, что «Окно» в начальную пору эмиграции выполняло (или по крайней мере потенциально могло выполнять) важную культуротворческую функцию, представляется весьма примечательным.

Именно докладом Цетлина «О литературной критике» открылась 5 февраля 1927 г. деятельность «Зеленой лампы» — литературно-философского общества, возникшего по инициативе Д. Мережковского и З. Гиппиус и сыгравшего значительную роль в духовной жизни русской эмиграции первой волны[78].

Вместе с франко-бельгийским поэтом А. Фонтена (Andre Fontainas) Михаил Осипович выпустил в свет в 1922 г. книгу переводов стихов Ф. Тютчева на французский язык[79], о чем сообщала не только парижская, но и российская пресса:

В Париже выходят избранные произведения Тютчева. Перевод (ритмической прозой) сделан Андре Фонтеном и Амари[80].

Последний прижизненный сборник стихов Цетлина — «Кровь снегу» — увидел свет накануне II Мировой войны, в 1939 г. В рецензии на него В. Вейдле замечал, что он представляет собой

как бы стихотворное дополнение, лирический отголосок превосходной книги того же автора «Декабристы», посвященной истории нашей дворянской революции и судьбе главных участников ее[81].

Декабристская тема одна из излюбленных в цетлинском творчестве: в «Современных записках» публиковался его очерк «О 14-м декабря»[82]; был помещен отзыв на три изданные в советской России книги, связанные с декабристской темой, — «Кюхля» Ю. Тынянова, «Роман декабриста» О. Булановой и «Мятежники» Г. Чулкова[83]; позднее, в 1933 г., в издательстве «Современные записки» вышел в свет роман «Декабристы. Судьба одного поколения»[84] (2-е изд. — 1954[85]), фрагменты которого — «Накануне» и «14-ое декабря» — печатались теми же «Современными записками» (соответственно: 1932. № 48. С. 247–273; № 49. С. 241–262). Основную читательскую оценку цетлинского романа можно было бы передать словами П. Бицилли, отметившего в своей рецензии, что автору «удалось <…> воспроизвести „дух“ декабризма, его своеобразный пафос, его трагическую поэзию»[86], и суждением К. Зайцева, писавшего:

… каждый штрих в этой книге, каждый эпитет, приуроченный к кому-либо из затронутых автором лиц, имеет какое-то и, по убеждению автора, достаточное обоснование в изученной им документации, а не является ни скороспелым плодом безответственной размашистости пера, ни сознательным домыслом «романтизирующего» историка-комментатора. Не в процессе квазибеллетристической и полупублицистической «писательской стряпни» создавалась эта книга, а в процессе вдумчивой и обстоятельной исследовательской работы[87].