– Тогда поручите Эдмунду возглавить людей, которых вы собираете. Если вы проигнорируете приказ короля…
– А это вообще приказ короля? – с досадой в голосе перебил его Этельстан. – Или все-таки Идрика?
Эльфех болезненно скривился:
– Думаю, их обоих.
– Я тоже так думаю. Значит, архиепископ, даже вам не удается отлучить короля от советов его ручного стервятника.
Выражение лица Эльфеха было угрюмым, и он вдруг показался Этельстану очень уставшим. «Ничего удивительного», – подумал он. Просить архиепископа отделить короля от его любимого элдормена – это действительно уже слишком. Даже праведный Эльфех не способен на такие чудеса.
– Я пытался урезонить короля, – сказал Эльфех. – Я советовал ему, чтобы он не доверял так Идрику, но не достучался до него. Ваш отец мучительно боится чего-то – я не знаю чего. Его изнутри гложет какой-то безымянный страх.
– Ему являются видения, – сказал Этельстан. Он однажды видел лицо короля, – точнее, застывшую маску смертельного ужаса, – когда тот проснулся от ночного кошмара. – Он называет их «предвестниками опасности». Если они довели его до того, чтобы доверять такому человеку, как Идрик, они должны быть порождением самого дьявола. – Он снова начал беспокойно расхаживать по комнате; его одолевало дурное предчувствие, которое он никак не мог унять.
– Вам не следует судить вашего отца так жестоко, – с укором сказал Эльфех. – На его плечах королевство, это нелегкое бремя. И земли этого королевства в настоящее время топчут датчане, что очень тревожит его. Это большая беда для всей страны.
– Мой отец сам – большая беда для Англии. – Взглянув на Эльфеха, он увидел понимание в глазах архиепископа и вздохнул. – Не бойтесь, святой отец, – сказал он. – Несмотря на все догадки моего отца, я не собираюсь лишать его бремени короны.
«Хотя, – подумал он, – однажды могу к этому прийти». Он нахмурил брови и стал растирать себе шею, стараясь массажем снять напряжение.
– Однако, ради всего святого, я бы хотел избавить всех нас от элдормена Идрика. Мой отец, мой брат Эдвиг, моя сестра Эдит – все они одурманены этим человеком.
Нужно было ему слушать Вульфнота, нужно было предпринимать шаги против Идрика еще до разгрома под Сандвичем. Теперь же сам Вульфнот находился в изгнании, а влияние и власть Идрика только усилились.
– Эдит связана с ним узами законного брака, – возразил Эльфех. – У нее нет другого выбора, кроме как принять сторону мужа.
Этельстан нахмурился. Он не любил, когда ему напоминали о том, что его сестра замужем за человеком, которого он презирает.
– Когда отец умрет, ей будет тяжело, – пробормотал он под нос, почти про себя, – и тогда ей придется выбирать между мужем и братом.
Когда трон станет принадлежать ему, Идрик отправится в ссылку, а Эдит сможет остаться или уехать – ему все равно. Затем Этельстан вновь повернулся к Эльфеху, поскольку теперь, когда они заговорили об Эдит, он наконец мог задать ему вопросы, которые хотел задать с первого момента, когда архиепископ только приехал.
– Вы видели мою сестру во время путешествия сюда? – Но самый важный для себя вопрос он задал потом, словно вспомнил об этом с запозданием: – Вы видели королеву?
– Видел, поскольку король поручил мне доставить послания для Эммы. Поговорить с ней от его имени и заверить ее в своей приязни. Ваша сестра и королева обе должны присоединиться к нему в Уорчестере. Когда я покидал Хедингтон пять дней назад, приготовления к отъезду шли полным ходом, хотя…
Он вдруг запнулся на полуслове, и Этельстан обернулся, чтобы посмотреть, что привлекло его внимание. В залу вошел Эдмунд и теперь широким шагом направлялся к ним с угрюмым выражением на лице.
– Простите меня, – сказал Эдмунд, – но это срочные новости. Датчане напали на Сент-Олбанс и теперь направляются на Беркампстед.
– Беркампстед! – глядя на Эдмунда, охнул Эльфех, словно не веря своим ушам. – Получается, они пошли на запад?
– Да, на запад, – твердо сказал Эдмунд. – Наши люди поймали одного из их разведчиков, и им удалось вытащить из него кое-какие сведения. Может быть, конечно, он врет, но я так не думаю. – Он сделал паузу, как будто не горел желанием делиться с ними тем, что могло оказаться дезинформацией.
Этельстан нетерпеливо бросил:
– Ну, давай уже!
– Торкелл намерен сжечь Оксфорд, чтобы отомстить за датчан, которые погибли там во время резни на день Святого Брайса[11].
11
Резня датчан в день Святого Брайса была устроена 13 ноября 1002 года по приказу короля Англии Этельреда II Неразумного. Среди свидетельств произошедшей резни – королевская грамота о восстановлении оксфордской церкви Святой Фридесвиды, которая была сожжена вместе с искавшими в ней убежища датчанами.