В России «гражданское общество»[206] или «гражданская община»[207] не только развивается относительно медленно. Некоторые из наиболее значимых постсоветских групп, движений и направлений в российском неправительственном секторе не поддерживают или же явно критикуют либеральную демократию. Целый ряд негосударственных организаций в России содержит ультранационалистические, фундаменталистские и, частично, фашистские[208] элементы, которые ставят под вопрос адекватность применения конструкции «гражданское общество» для их определения. Основной общественной функцией таких группировок не является увеличение склонности людей эффективно принимать участие в такой политической активности, которая могла бы способствовать дальнейшей демократизации (как утверждают многие теории демократии). Вместо этого эти группировки являются — иногда намеренно — средством распространения радикально партикуляристских мировоззрений, в частности, крайне антилиберальных политических идей, а также средой политического воспитания и тренировки потенциальных политических активистов, придерживающихся таких взглядов[209].
Поэтому в данной статье аргументируется необходимость продолжения пристальных исследований русских правых экстремистов[210], и в частности, их соотношения с гражданским обществом, несмотря на недавний спад правоэкстремистских партий. Статья начинается с попытки выявить причины неудач четырех основных ультранационалистических партий 1990–х годов — ЛДПР, РНЕ, КПРФ и НБП[211]. В частности, будет показано, что с самого начала некоторые фундаментальные противоречия в публичном имидже этих партий служили принципиальной помехой усилиям их лидеров в партстроительстве и на выборах. Далее интерпретация упадка правоэкстремистских партий в России в конце 1990–х направляет нас к опыту довеймарской Германии, которая около 1900 года столкнулась с феноменом исчезновения большинства ее антисемитских партий, но не антисемитизма в целом. В конце статьи излагается, каким образом исследователи нероссийского ультранационализма и фундаментализма старались адекватно определять разные формы непартийной деятельности правых экстремистов. В числе прочего предлагается для рассмотрения феномен так называемых группускулов, который вышел на первый план в послевоенном международном правом экстремизме. В заключении представлены некоторые выводы, касающиеся возможных направлений в ближайшем развитии научных исследований русского правого экстремизма.
В 90–е существовало множество структурных факторов, которые препятствовали созданию полноценной постсоветской партийной системы в России в целом[212] и эффективных русских ультранационалистических партий в частности[213]. Среди субъективных причин некоторыми русскими обозревателями выдвигалась идея, что дело в специфической русской антипатии к идеям ультранационализма. Является ли это мнение подходящей интерпретацией или нет, но относительно незначительное представительство правоэкстремистских партий в российских парламентах послесоветского времени не может, по рассмотренным ниже причинам, считаться достаточным указанием на то, что перспективы ультранационалистических политиков в России в принципе незначительны.
Говоря об ограниченных успехах на выборах правоэкстремистских партий или политиков в 90–е, надо обратить внимание на то, что все четыре ведущие организации, представлявшие ультранационалистические идеи различных типов[214] и с различной активностью принимавшие участие в выборах этого периода (то есть ЛДПР, РНЕ, КПРФ и НБП), находились в своего рода идейно–имиджевых тупиках, предпосылкой для которых была специфичность их истории или руководства.
Во–первых, биологический отец Владимира Жириновского, вероятно, был евреем[215]. Хотя Жириновский не может считаться евреем в каком–либо ином смысле и сам себя называет на сто процентов русским, прошлое его семьи является важным препятствием для принятия Жириновского многими правоэкстремистскими политиками, интеллектуалами, активистами и избирателями[216]. Правда, стоить упомянуть, что некоторые фигуры правоэкстремистского направления, такие как бывший редактор престижного «Военно–исторического журнала» Виктор Филатов, не рассматривали происхождение Жириновского как проблему и сотрудничали или до сих пор сотрудничают с ЛДПР. Тем не менее, не будет преувеличением сказать, что большинство российских ультранационалистов отрицательно (мягко говоря) относится к идее президента (или даже министра) России с еврейским отцом, какими бы ни были его взгляды[217].
206
Diamond Larry. Developing Democracy: Towards Consolidation. Baltimore–L.: Johns Hopkins University Press, 1999. P. 221.
207
Putnam Robert, Leonardi Robert, Nanetti Raffaella. Making Democracy Work: Civic Traditions in Modern Italy. Princeton: Princeton University Press, 1993.
208
Четкую дефиницию фашизма, его черт и субтипов см.: Griffin Roger. The Nature of Fascism. L.: Routledge, 1993. Коротко об этой книге см.: Рахшмир Павел. Фашизм: вчера, сегодня, завтра // Мировая экономика и международные отношения. 1996. № 10; Умланд Андреас. Старый вопрос, поставленный заново: что такое фашизм? (Теория фашизма Роджера Гриффина) // ПОЛИС/Политические исследования. 1996. № 1.
209
Конструкция «негражданское общество», очевидно, была впервые представлена в рамках исследования русских ультранационалистических тенденций: Kopstein J., Hanson S. Paths to Uncivil Societies and Anti-Liberal States: A Reply to Shenfield // Post-Soviet Affairs. Vol. 14. 1998. N 4. Некоторое время выходил еженедельный выпуск новостей под названием «(Un)Civil Societies», доступный на сайте Radio Free Europe/Radio Liberty (http://www.rferl.org/ucs/). Коннотация понятия «негражданский» здесь, очевидно, отличается от значения этого понятия, например, у Ричарда Роза (Rose Richard. Uses of Social Capital in Russia: Modern, Pre-modern, and Anti-modern // Post-Soviet Affairs 16. 2000. N 1.
210
Обзор большей части относящейся к данному вопросу литературы, опубликованной до 1996 года, сделан в статье: Умланд А. Правый экстремизм в постсоветской России // Общественные науки и современность. 2001. № 4; более короткая версия на английском языке, см.: Umland Andreas. The Post-Soviet Russian Extreme Right // Problems of Post-Communism. Vol. 44. 1997. N 4. Множество данных можно найти на сайтах Центра «Панорама» (http:// www.panorama.ru/works/patr/), Центра «СОВА» (http://xeno.sova-center.ru/), «Мемориала» (http://www.memo.ru/library/Faszisty/faszl.htm), Фонда «Антифашист» (http://www.aha.ru/~ofa/Oglav_1.htm), на сайте «Библиотека думающего о России» (http://www.patriotica.ru).
211
Классифицируя эти четыре партии как «правоэкстремистские», я никоим образом не подразумеваю, что между ними нет важных различий в отношении их организационной структуры и идеологии. Понятие «правоэкстремистский» в том смысле, в каком я его здесь использую, заключает в себе составные части таких различных идеологий, как фундаментализм, ультраконсерватизм и фашизм. Кроме того, КПРФ является не только самой большой, но и наименее однородной политической организацией в сравнении с тремя другими организациями (которые тоже имеют различные фракции). Все же «правоэкстремистский» кажется наиболее подходящим понятием, способным охватить и политические идеи лидера КПРФ Г. Зюганова, и представления некоторых других влиятельных «коммунистов», например, А. Макашова, В. Илюхина или Н. Кондратенко. Тем не менее, было бы неправильно определять весь состав КПРФ как «правоэкстремистский». О разнообразии идеологических течений в КПРФ см.: Urban Joan Barth, Solovei Valerii. Russia's Communists at the Crossroads. Boulder, CO: Westview Press, 1997. Об антисемитизме в руководстве КПРФ см.: Лихачев Вячеслав. Политический антисемитизм в современной России. M.: Academia, 2003. С. 18–25.
212
Fish Steven. Democracy from Scratch: Opposition and Regime in the New Russian Revolution. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1995; Idem. The Advent of Multipartism in Russia, 1993–1995 // Post-Soviet Affairs. Vol. 11. 1995. N 4.
213
Orttung Robert. The Russian Right and the Dilemmas of Party Organisation // Soviet Studies. Vol. 44. 1992. N 3.
214
Здесь и далее термины «правоэкстремистский» и «ультранационалистический» употребляются почти как синонимы. Из сказанного выше о правом экстремизме ясно, что сами понятия не вполне синонимичны, но в интересующем нас контексте их можно не различать.
215
Несмотря на то, что этот факт является общеизвестным с начала 1990-х, знаменательно, что Жириновский в 2001 году сам публично признался в своем происхождении. См.: Glasser Susan. Russian Revises His Heritage // The Washington Post. 2001. 18 July. Я признателен профессору Маршалу Голдману, который привлек мое внимание к этому моменту.
216
Еще одним источником недоразумения стало название партии Жириновского: «Либерально-демократическая». См.: Umland A. Ein Gespräch mit Wladimir Shirinowskij // Die Neue Gesellschaft: Frankfurter Hefte. Vol. 41. 1994. Nr 2. Это название никогда не соответствовало взглядам Жириновского и было связано со специфическим происхождением партии. См.: Wishnevsky Julia. Multiparty System, Soviet Style // Report on the USSR. 1990. 23 November; Dunlop John. The Leadership of the Centrist Bloc // Report on the USSR. 1990.8 February; Luchterhandt Galina. Der ‘zentristische’ Block // Aktuelle Analysen des BlOst. 1991. Nr 46; Umland A. Wladimir Shirinowskij in der russischen Politik: Einige Hintergründe des Aufstiegs der Liberal-Demokratischen Partei Rufilands // Osteuropa. Vol. 44. 1994. Nr 12; Dunlop J. The Rise of Russia and the Fall of the Soviet Empire. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1995. P. 108–111; Umland A. Zhirinovskii Enters Politics: A Chronology of the Emergence of the Liberal-Democratic Party of Russia 1990–1991 // The Journal of Slavic Military Studies. Vol. 18. 2001. N 1. Негативный эффект публичного поведения Жириновского часто переоценивается западными и российскими специалистами. Если верить их оценкам, этот политик должен был уже давно исчезнуть с политической арены. Жириновский сознательно играет роль традиционно русской фигуры юродивого и отстаивает свой театральный стиль как необходимый для поддержания общественного внимания. См.: Lee Martin. The Beast Reawakens. Boston, MA: Little, Brown & Company, 1997. P. 323–325.
217
Документ НБП 1994 года говорит, например, об «израелитах ЛДПР». См.: Прибыловский Владимир. Русские националистические и праворадикальные организации, 1989–1995: Документы и тексты. Т. 1. М.: Панорама, 1995. С. 185.