Можно с очень большой долей вероятности предположить, что причины, обеспечивающие регулярное возрождение наци–скин–субкультуры, — те же самые, что привели в 90–е годы к ее появлению, и причины эти, несмотря на смену режима Ельцина режимом Путина, до сих пор не устранены.
Александр Верховский
Православные националисты: стратегии действия в Церкви и в политике
Объектом описания в этом докладе выступает совокупность групп, которые я называю православными националистами. Самая краткая (и от этого неизбежно неточная и неполная[291]) их характеристика такова.
Речь идет о группах, идентифицирующих себя в первую очередь как православные. Самое распространенное самоназвание — «православная общественность». Эти группы выступают по целому ряду церковных и общенациональных вопросов и при этом определяют свои взгляды в первую очередь через верность православной традиции и Церкви. Они признают существующее священноначалие Московского Патриархата, хотя могут и оппонировать ему.
Эти группы выступают за отказ от демократического устройства страны и за возрождение «православной монархии» по образцам XIX века. Путь такого преобразования лежит через установление «национальной диктатуры» той или иной степени жесткости и отказ от концепции прав человека (в традиционном их понимании). Общественный идеал включает также полный отказ от секулярности общества. Конечно, подобную трансформацию никто не мыслит революционно, речь идет об очень постепенном процессе.
Такая программа, как бы умеренно она ни формулировалась в политических терминах, мотивирована радикальным религиозным представлением об особой и даже исключительной роли России как последнего оплота православия на пути всемирной апостасии. Политическая и общественная борьба мыслится, в сущности, как Армагеддон, хотя буквалистские представления о близком конце света распространены только в самых радикальных кругах. Ядро апостасии — Запад, и, соответственно, антивестернизм рассматриваемых групп весьма радикален, он не подвергается ни сомнениям, ни самоцензуре, в отличие от антисемитизма, тоже довольно распространенного. Можно предположить, что только радикальные группы, и то не все, мыслят главной силой мирового Зла еврейство (как бы оно ни называлось при этом; в целом или какую–то его часть), для основных же групп такой главной силой стал именно Запад; впрочем, тесная связь еврейства и Запада тоже неизменно упоминается.
Названия «православные националисты» эти группы вполне заслуживают, хотя часто его отрицают. Все они — сторонники воссоздания чего–то вроде Российской империи, причем основанной именно на русской этнокультурной базе, понимаемой в религиозных терминах (встретился даже термин «духовный национализм»[292]); вообще «православная» и «русская» идентичности различаются в этих кругах не всегда. В любых группах можно встретить проявления этнической интолерантности, а часто — и грубого шовинизма[293].
Конечно, среди православных националистов есть и значительные разногласия по разным поводам, но я их здесь буду упоминать лишь по мере необходимости.
Вряд ли можно говорить о «движении православных националистов» как о какой–то политической реальности, но можно употреблять этот термин как обозначение определенной среды, давно сформировавшейся (в целом — в середине 90–х, хотя началось это формирование, конечно, гораздо раньше[294] и не закончилось по сию пору), как–то внутренне структурированной и вполне осознающей свое мировоззренческое единство (как и свои разногласия).
Это движение в 90–е годы понимало себя в первую очередь как оппозиционное и «ельцинскому режиму», воспринимаемому как безусловно враждебный (если не как часть «оккупационного сионистского правления»), и церковному руководству, лояльному этому режиму и не согласному с православными националистами по всем основным позициям: Патриархия не вела и речи о монархии, отказывалась канонизировать Николая II и его семью, поддерживала активные экуменические контакты и т. д. Конечно, общественные позиции Патриархии и тогда никак нельзя было назвать либерально–демократическими, но дистанция между ними и взглядами «православной общественности» казалась почти непреодолимой. Конечно, в 90–е годы была своя динамика, но в целом примерно до 1999 года картина была именно такой[295].
291
Подробный анализ мировоззрения разных групп православных националистов был мной предпринят в книге: Верховский Александр. Политическое православие: русские православные националисты и фундаменталисты, 1995–2001 гг. М.: Центр «СОВА», 2003 (далее — Политическое православие). Там же описаны упоминаемые в этой статье события в этой среде в период до конца 2001 года. Для экономии места ссылки из этой книги здесь повторяться не будут.
292
Прот. Владислав Свешников предложил концепцию возрождения России // Страна.Ру. 2001. 25 марта (сейчас недоступно; доступно на страничке автора: http://averh.narod.ru/fundament/svesh1.html) Дополнительные соображения будут приведены ниже.
293
Более подробно о национализме «православной общественности» я писал в книге «Политическое православие» и недавно в: Верховский А. Российское политическое православие: понятие и пути развития // Путями несвободы. М: Центр «СОВА», 2005. С. 48–80. Дополнительные соображения будут приведены ниже.
294
Митрохин Николай. Русская партия: Движение русских националистов в СССР. 1953–1985 годы. М.: НЛО, 2003. С. 489–526.
295
Подробно я об этом писал в: Верховский А. Церковь в политике и политика в Церкви // Политическая ксенофобия: радикальные группы, представления лидеров, роль Церкви. М.: Центр «Панорама», 1999. С. 60–122.