В 70–е годы знание о «Влесовой книге» стало достоянием российского общества, переживавшего в то время волну увлечения национальной историей и культурой. Особое значение имели работы Бориса Александровича Рыбакова, благодаря которым вошла в моду языческая тема. И хотя сам Рыбаков, так же как и все прочие ученые специалисты, определили «Влесову книгу» как очевидную фальсификацию, литераторы и публицисты, принадлежавшие кругу «Русской партии»[337] — Игорь Кобзев, Дмитрий Жуков, Валерий Скурлатов и др. не пожелали смириться с таким заключением и развернули в прессе борьбу за признание открытия Миролюбова[338]. Особое впечатление произвел на российских читателей роман Владимира Чивилихина «Память», чье название было заимствовано первой известной русской националистической организацией. Ранняя «Память» (до прихода туда Дмитрия Васильева) находилась под влиянием преимущественно языческой идеологии, выразителями которой были автор программного сочинения «Десионизация» Валерий Емельянов и проповедник «астрального карате» Валерий Аверьянов, известный своим поклонникам под именем гуру Варавера.
Решающим моментом в переходе идеологии «Влесовой книги» от знания о прошлом к религиозной концепции явилось, как представляется, обособление от христианства. Если Миролюбов считал, что запечатленные «Влесовой книгой» верования славян были предельно близки христианскому учению, являлись своего рода прахристианством, то Анатолий Иванов (псевдоним — Скуратов) в своем сочинении 1978 года «Христианская чума» проклял христианское наследие:
«Из всех духовных эпидемий, когда–либо поражавших человечество, самой страшной было — и, к сожалению, остается, — христианство. Оно унесло и в прямом и в переносном смысле столько жизней, что по сравнению с ним даже «черная смерть», опустошившая Европу в XIV веке, может показаться малозначительным событием. Откуда взялась на наши головы эта напасть? Главным бациллоносителем явилось еврейство, с которым христиане, как бы ни дрыгались, навсегда связаны неразрывной цепью»[339].
Именно это убеждение стало для неоязычников преобладающим, что породило позднее особый ритуал отречения от христианства — «раскрещивание»[340], которое сопровождается принятием языческого имени. Таким образом, среди языческих вождей и идеологов действуют сейчас Селидор, Доброслав, Родислав, Огневед, Велеслав, Яросвет, Ставер, Лютобор, Крада Велес и тому подобные персонажи.
Пройдя в 70–80–х годах «лабораторную» стадию развития, ограниченную несколькими группами в Москве и в Ленинграде, неоязычество получило новые стимулы для своего распространения после падения коммунистического режима. С начала 90–х годов это движение развивается очень энергично. Если в 1993 году были зарегистрированы только две официальные языческие общины, то в 1995–м их было уже семь, а в 1997–м — десять[341]. В действительности языческих организаций много больше. Согласно отчету в московском альманахе «Мифы и магия индоевропейцев», только на празднике «Летнего Солнцеворота» 1999 года, который состоялся в Дмитриевском районе Подмосковья на капище объединения «Северный ветер», помимо этой организации, были представлены: «Объединение славянских общин «Велесов круг»», «Московская славянская община Велеса», «Арийская языческая община «Родолюбие»», «Московская славянская языческая община», «Славянская языческая община «Коляда вятичей»», журнал «Наследие предков»[342]. Наиболее активная в политическом отношении часть язычников объединилась вокруг издания «Русская Правда»; в Москве и Подмосковье существуют также «Партия Духовного Ведического Социализма», «Церковь Нави», официально зарегистрированная «Община Перуна», «Межрегиональная общественная организация «Восход»», организация «Всеясветная грамота», «Коломенская ведическая община», «Центр воинских искусств и традиционной культуры Руси», языческие клубы «Аркона», «Лествица», «Застава»… Лишь немногим уступает этому ситуация в Санкт–Петербурге[343]. Одна–две языческие группы присутствуют сейчас практически во всех городах России от Архангельска до Владивостока, не менее активно развивается это движение и в русских общинах «ближнего зарубежья».
337
Митрохин Николай. Русская партия. Движение русских националистов в СССР. 1953–1985. М.: Новое литературное обозрение, 2003.
338
История критики и споров вокруг «Влесовой книги» в 70–80-х гг. изложена в работе: Творогов Олег. Что же такое «Влесова книга» // Русская литература. 1988. № 2. См. также: Что думают ученые о Велесовой книге. СПб.: Наука, 2004.
339
После издания 1978 г., когда это сочинение распространялось в самиздате, «Христианская чума» была вторично опубликована в 1994 г. под новым названием «Христианство как оно есть» в совместном с Николаем Богдановым сборнике «Христианство». В настоящий момент это сочинение доступно и в интернет-публикациях (см.: http://rusograd.hotmail.ru/stats/ivanov_chuma.html).
340
Языческий интернет предлагает желающим разные варианты раскрещивания, включающие, например, отречение от Христа (аналог отречения от Сатаны) в версии московского «Родноверия» (http://www.rodnoverije.com/heath/christening.html). Несколько иначе у «Владивостокской славянской православной общины «Щит Симаргла»» (http://pravislava.al.ru/luggar.htm).
341
Гайдуков А. Молодежная субкультура славянского неоязычества в Петербурге // Молодежные движения и субкультуры Санкт-Петербурга: Социология и антропологический анализ / Под ред. В. Костюшева. СПб.: Норма: 1998.
342
Встреча на Яхроме: Съезд традиционалистов на Летнем солнцестоянии 1999 года // Мифы и магия индоевропейцев. Вып. 9. М.: София, 2000. С. 165–166.
343
Описанию языческого движения в Санкт-Петербурге был посвящен мой доклад на конгрессе этнографов и антропологов России, проходивший в Москве 7–9 июня 1999. Опубликован в: Неоязычество на просторах Евразии. С. 39–55.