— Чёрт, я их не узнал. А ведь они как-то приезжали, мы встречались на фестивале в Вашингтоне, — вспомнил Кей эту короткую встречу. Короткую, потому что на ней его быстро напоили немецким Ягером, и дальше был только туман. Он не слушал их на репите, да и не нравилось непривычное слуху звучание иностранных текстов. — Так и не узнал, о чём они поют.
— Это не сложно, я гуглила, — слабо улыбнулась Сью. Настроение понемногу исправлялось, и когда солист дошёл до припева, она тихонько вторила ему на английском: — Раз. И светит солнцеее. Два. И светит солнцее. Три. Небесный свет приходит в далии. Так. И светит солнцее…6
— Чёрт, и всего-то? — дослушав её вариант перевода, Кей поймал ритм музыки с куда большим энтузиазмом. — Почему бы тогда не петь сразу на английском?
— Так возьми и спой, — пожала плечами Сью. — Взял перевод из сети, видоизменил, чтобы сохранить смысл, но оставить рифму. И вуаля, пой свой переведённый кавер. В Америке столько групп не слушают именно из-за непонятного текста: Раммштайн, Айсбрехер, Умпх. А музыка у них получше, чем у многих.
— Слушай, а в этом что-то есть, — задумчиво нахмурился Кей. Ему бы и в голову не пришло, что можно таким образом перевернуть чью-то музыку. — Это что-то новое. Тупо херачить каверы на наши хиты, конечно, можно: чисто для привлечения аудитории чем-то знакомым. Но свои песни мне точно не сочинить вот так, на раз-два…
— А ты ещё и не пытался. Давай, попробуем пару хитов. Есть Сабатон: это шведы, но они поют на английском. У нас их фанатов тоже не особо встретишь, — Сью пощёлкала кнопками выбора композиции, и салон заполнили звуки тяжёлого хэви-металла.
— Круто, — спустя несколько минут прослушки Кейд одобрительно кивнул: игра была виртуозная. Гитарные партии пробирали до мурашек, а барабаны отзывались стуком внутри и дыбом встающими волосинками. — Одно понять не могу, как на такое подсела молодая девчонка?
— Это мама меня подсадила, с детства, — Сью вздохнула и повернула к нему голову. — Я же не всегда вру. Она была твоей фанаткой. И пока я ей не сказала, она думала, что ты мёртв с две тысячи десятого. Кстати, также думает «Википедия».
Вопрос сам повис в воздухе, хотя вслух его не озвучивали. Кейд в непроизвольном отрицании дёрнул головой, но тут же подумалось, что каплю ясности он Сьюзен задолжал, хотя бы за свою вспышку гнева. Навесив на лицо маску похуизма, сухо обозначил:
— Раз не поленилась почитать статьи, то знаешь про инфаркт. Меня бахнуло в аэропорту. Я летел на похороны отца, должен был приземлиться в Нью-Йорке и оттуда добраться до Мидлтауна. Не добрался. Меня отвезли в местный госпиталь, откачивали как могли. Когда врач на третьи сутки сказал, что моя жизнь осталась мне сраным чудом, я попросил его об услуге. И — чисто формально — Кейд Харрис умер. Для папарацци, журналистов и прочих любопытных сволочей. Это было лишь громкое заявление, и не более. Некоторые люди знали, что я жив: документы остались при мне, я не менял имени, просто уехал в захолустный Мидлтаун. Это уже никого не интересовало. Прошла новость — и меня щелчком зачислили в «Клуб двадцать семь». Тогда мне это было удобно.
«Тогда только так я мог выжить», — эти слова Кейд оставил при себе. Ни к чему ей знать лишнее. Фактическое самоубийство из медиапространства имело куда больший смысл, чем кажется.
— Как это было? — после нескольких секунд задумчивого молчания спросила Сью.
— Что именно? Инфаркт? Ничего хорошего, больно.
— Нет, не это. Ты ехал на похороны отца, но не смог его похоронить.
Кей уставился на неё в полном недоумении, но Сью напряжённо всматривалась в дорогу, покусывая губы. Да и за очками видеть её глаз он не мог. Но что сподвигло девчонку задать самый неправильный вопрос, понятия не имел. Боль от сердечного приступа ничто по сравнению с тем, что он испытал в больнице, когда пришёл в себя. И понял, что последний нужный человек в его жизни ушёл, не попрощавшись. Неисполненный сыновий долг до сих пор жёг виной вены.
— Давай-ка лучше прибавим громкости. Хорошо играют, — буркнул он и подкрутил колёсико на магнитоле.
Дорога пролетела быстро: за прослушиванием богатого арсенала Сьюзен и ленивым обсуждением треков. Личных тем они больше не касались, чему Кей был несказанно рад. Заехав в Нью-Хейвен, «Фордик» начал петлять по улицам, пока не выехал на захолустный пустырь в полумиле от жилого квартала.
— Где живёт твой музыкант из сети? — всполошился Кей, когда все многоэтажки остались позади. Вид из окна напоминал нижний город: серость и раздолбанные окна случайных зданий. Машина заехала на пустующую заправку с обшарпанным магазинчиком и остановилась, хотя бензина точно было ещё половина бака.