— Заряжен ствол, зови подруг, иллюзию запустим в круг. Так скучно жить, словно изгой, и мы возьмём её с собой. Хэлоу, хэлоу, хэлоу, хэлооу…8
Кейд пел на абсолютном расслабоне, вспоминая манеру самого Курта — тот всегда вёл себя так, словно звук не требует никаких усилий. Но при этом искренне наслаждаясь тем, что слышит и чувствует внутри себя: это биение, нарастающий пульс. Словно музыка проталкивает щупальца под кожу и щекочет, раззадоривая на фирменную Кобейну манерность звучания. Чтобы на припеве громыхнуть жёстким тембром вместе с ритмом барабанов:
— Этой ночью, мы смелее! Солнце слепит, но не греет! Этой ночью, будет грязно, развлекай нас, ты прекрасна! Это плата, мы мулаты, мы москиты, мы либидо… Хэй! — азарт витал в воздухе, и словить его было не сложно. Раздухарившись, Кей обхватил руками микрофон, поймав взглядом Сью, откровенно тащашуюся на своём ящике. Она болтала ногами и кивала в такт, беззвучно шевеля губами — а может, и со звуком, только он этого не слышал. По коже прошли мурашки: он на своём месте. Данди допевает за ним окончания слов, и от этого внутри всё теплей и теплей.
Он дома.
— Я слишком глуп, для всех людей, нам не понять чужих идей. Наш милый клуб живёт в сердцах, мы будем вместе до конца. Хэлоу, хэлоу, хэлоу, хэлооу…
Сью настолько хотелось вскочить и танцевать, что она едва сдерживалась. Когда даже заевшую классику исполняют с такой полнейшей самоотдачей, что рёбра трещат от эмоций, тело не может оставаться равнодушным. Качаясь под пусть и не идеальный, но вполне ровный ритм, она откровенно любовалась тем, что видит. Пусть в подвале плесневелые стены, пусть инструменты старые и звучат олдскульно, пусть Джейк дважды сбился, а Кей не попал в каждую ноту. Но то, как напрягались его связки во время припева, было видно невооружённым глазом. Эта жилка и выступающий кадык, свойственная только его тембру хрипловатость. Ничего привлекательней Сьюзен в жизни не видела, и от такой мысли она покраснела, на секунду перестав качаться. Кей смотрел на неё — не в потолок, как когда пел впервые, не закрывал глаз, как в кафе, когда выворачивал наизнанку свою боль. Он отрывался, и словно хотел ей показать: «я могу и так».
Или хотел заставить внутри живота что-то туго сжаться, потому что до дурости захотелось коснуться его шеи, прямо там, где кончаются крылья птицы. Провести кончиками пальцев вдоль ворота майки, чтобы он вздрогнул, как у него дома. Она бы ни за что не призналась, что избегала встреч с ним несколько дней, потому что испугалась своей реакции. Испугалась того, как часто начали сниться эти самые крепкие руки, сейчас обнимающие микрофон. И связки, звенящие от напряжения. Чёрт, связки могут быть такими охуенно сексуальными?!
— Этой ночью будет грязно! Развлекай нас, ты прекрасна!
Всё-таки хорошо, что она отказалась от идеи снимать репетицию. Руки дрожали, так что идея взять на выступление штатив для камеры не так уж плоха. Она не сможет стоять в стороне, когда ребят так откровенно прёт от кайфа. Тащился Данди, едва не потеряв свою шляпу. К концу песни немного отпустило нервы и у Джейка, и он с довольной улыбкой переглядывался с Нилом. Кажется, эти двое точно на одной волне. В воздухе больше не пахло сыростью, только бешеной мужской энергетикой и тестостероном. Прогремели последние аккорды, и Сью вскочила, хлопая в ладоши:
— Охуенно! Парни, вы охуенные! Если это первая ваша совместная игра… То Мидлтаун скоро ждёт нечто невероятное!
— Хуйня, пацан фальшивил, — в привычно-недовольной манере брякнул Данди, но по его тепло сверкнувшим глазам можно было понять, что это чисто ради проформы и имиджа угрюмого хрена.
— Да чёрт, для первого раза вообще отлично! — воодушевлённо воскликнул Кей, снимая наушник. Только сейчас он заметил, что всё это время на нижних ступенях лестницы стояла Мэй, сурово сложившая руки на груди.
— Ладно. Играйте, — хмыкнула она и вдруг кинула в его руки бутылку воды. — За счёт заведения.
— Вставило, красотка? — подмигнул ей Данди.